— Мы идем, князь! — спокойный голос Кана и дернувшаяся полоска опыта свидетельствуют о том, что харлотов больше нет. Ну, кроме этого вот урода! Раненая тварь тяжело разворачивается в мою сторону и… прыгает! Пролетев тридцать метров в одно мгновение, многотонная туша обрушивается на меня сверху, падая на выставленный ей навстречу щит. Поясницу простреливает нечеловеческая боль, лечилка помогает слабо, но я все-таки ухожу от удара огромных, пожелтевших от времени когтей. Прыжок к торчащей из земли стреле. Пагубу в инвентарь! Выдергиваю из земли древко и оборачиваюсь к харлоту
Впереди в воротах масса наседающих на защитников скелетов буквально разлетается в разные стороны. Два костяных дракона, Кан, Риис, Раена вместе с оставшимися в живых солдатами бегут по направлению ко мне.
— Лайтан! Лайтан! — выскочившие из-за угловой башни конные рыцари, пролетают напротив стены, сметая замешкавшихся костяных лучников.
Они не успеют… Никто. Да и не надо.
Метровое древко в моей руке напоминает дротик. Я, конечно, не баллиста, но с моим показателем силы — это не важно. Ну а наложенное на стрелу заклинание сработает при любом столкновении с неживой плотью.
— Ну! Давай, сука!
Стрела втыкается в правую ляжку атакующего меня чудовища и я, в очередной раз уйдя в сторону перекатом, поднимаюсь и, не оборачиваясь, иду навстречу своим.
Лутить мы его, скорее всего, не сможем, но опыта все равно прилетело достаточно!
Солдаты, заметив, что помощь тут уже не нужна, разворачиваются и бегут добивать скелетов, остатки которых с маниакальным упорством пытаются забраться на правую часть стены.
— А ты, дар, никак в друиды решил податься, — с улыбкой констатировал Риис, переведя взгляд с туши окончательно издохшего ящера на импровизированную полянку, которая образовалась в месте уничтожения умертвий. — А что это хоть за деревья?
— Зачем тебе деревья? Банджо то у тебя еще нет, — усмехнулся Кан. — Вот будет банджо, тогда и…
— Очень смешно, — покачал головой маг, затем не выдержал и рассмеялся.
— Живой? — подошедшая сзади Ваесса толкнула кулаком меня в бок. — Рассказывай давай, как ты смог жнецов… Оп-па…, — взгляд магистра натолкнулся на оставленное хаосом пятно. — Скажи, дар, чего я еще, мать его, о тебе не знаю? — Она с улыбкой покачала головой и направилась в сторону оплавленной заклинанием земли.
Я пожал плечами и вместе с остальными двинулся следом. В этот момент со стороны Дорсы до нас донеслись радостные крики ее защитников. Победа!
— Это же… это же нестабильный лёд! — вскрикнула впереди Раена. Девушка буквально выхватила из сумки небольшую матовую шкатулку и, вытряхнув из неё какой-то зеленоватый порошок, стала складывать туда небольшие жёлтые осколки, которыми была усыпана оплавленная поверхность земли. При этом собирала она только совсем уж мелкие кусочки, заметно сторонясь крупных обломков, которые, несмотря на заметно припекающее солнце, таять, судя по всему, не собирались.
Нестабильный лёд? Какой-то редкий алхимический реагент? Но почему тогда на него совсем не обращает внимания Ваесса?
— А вы? Вы-то что стоите? Вы же тоже алхимики! — словно услышав мои мысли, девушка оторвалась от своего занятия и перевела удивлённый взгляд с дочери некроманта на Рииса.
— Наверное потому, что ни у кого из нас просто нет титановой шкатулки, — не отрываясь от разглядывания коры одного из появившихся из ниоткуда деревьев, спокойно пояснила демонесса. — Да и не думаю, что это последний увиденный нами лёд. С нашим-то князем и его сюрпризами мы скоро от чешуек с задницы Велиала нос воротить будем…
Хмм… Не знаю как там насчёт чешуек, но мне вдруг вспомнился далекий шестнадцатый год, когда Макс притащил ко мне домой немаленький кусок сухого льда, который применялся когда-то для хранения в термосах мороженного. Самого мороженного у меня дома, понятное дело, не было — не задерживалось оно у нас никогда. Но сам лёд оказался на удивление прикольной штукой и, будучи помещенным в воду, выпускал молочно-белые пузыри. Оказалось, если накидать его кусочки в бутылку с водой и заткнуть её после этого пробкой, то можно устроить в домашних условиях неплохой такой тир. В общем, тогда все закончилось не очень чтобы хорошо. Разорвавшаяся бутылка глубоко порезала мне руку, а снайперский выстрел Макса опрокинул со шкафа старую бабушкину вазу. И если на тему руки я еще как-то отбрехался, то вот про вазу родители узнали этим же вечером. Просто Макс, с его обостренным чувством справедливости, позвонил и во всем сознался моим вернувшимся с работы родителям. Боялся он, блин, что мне достанется! Не позвонил бы, и не досталось бы… Никто бы про эту вазу и не вспомнил…
