Мы разгрузили уже три грузовика. На следующем привезли только четыре вещи — одну очень большую и три маленькие. Я просигналил, чтобы удвоили мощность подъемника, будучи не совсем уверен, пройдет ли такая большая корзина через люк. Груз с трудом, но прошел. Убедившись, что груз исчез в люке, я спросил у священника, отвечавшего за погрузку:
— Есть еще что-нибудь?
Он покачал головой, продолжая смотреть туда, где исчез этот большой груз. Потом взглянул на меня.
— Нет, больше нет. Но Верховный Священник должен прийти за списком погруженных вещей.
— Когда? — настаивал я, решив пока не включать мыслепоиск. Наверняка на меня обрушатся дикие эмоции, бушующие неподалеку отсюда, где бой еще не утих. Конечно, «Лидис» был крепостью, которую не возьмешь приступом, но чем быстрее мы улетим с Тота, тем лучше.
— Когда сможет, — ответ прозвучал настолько неопределенно, что мог легко вывести из равновесия кого угодно. А священник уже повернулся ко мне спиной, отдавая приказы на своем родном языке.
Я пожал плечами и поднялся к люку. Там работал робот-погрузчик. Мой начальник стоял у стены напротив и считывал показания приборов. Когда я вошел, он остановил робота и нажал кнопку вывода списка.
— Они не возьмут списки, — доложил я. — Они говорят, что за ними придет Верховный Священник.
Лидж в ответ лишь недовольно хмыкнул, а я пошел осмотреть груз. Большой предмет, который погрузили последним, все еще держали на весу два робота. И хотя они были весьма крепкими, было видно, что они с трудом удерживают его. Я проследил, как роботы установили предмет в центре платформы и закрепили его ремнями, чтобы тот не сдвинулся во время взлета и посадки. Вскоре они закончили свою работу, и я смог наконец закрыть и опечатать грузовой отсек. Он будет закрыт до тех пор, пока мы не приземлимся на Пта. Теперь Лидж поставит свою подпись рядом с моей, и после этого только серьезная опасность, например, пожар, может заставить нас вскрыть отсек.
Потом я прошел в свой кабинет. Там, как обычно, на время погрузки расположилась Майлин. Она лежала, положив голову на передние лапы. Но не спала. Ее золотые глаза были открыты. Еще раз взглянув на нее, я понял, что она ушла в себя, и не стал ее тревожить. Хотя то, что она могла сейчас узнавать, было крайне интересно. Увидев, что я собираюсь уйти, она слегка приподняла голову. Я остановился и подождал, пока она заговорит.
«Пришел человек. Но это не тот, которого вы ждете».
Я подумал было, что это пришел за списком Верховный Священник, но она продолжала:
«У него иной склад ума, чем у тех, которые просили нашей помощи».
«Из восставших?»
«Нет. Этот человек носит такую же рясу, как и другие священники. Но он не разделяет их убеждений. Он считает, что это великий грех, дьявольский поступок — увозить сокровища из храма, где он служит. Он верит, что в Наказание за это его Бог нашлет зло на всех, кто замешан в этом преступлении. Сейчас он пришел для того, чтобы передать нам проклятие своего Бога. В этом Боге больше гнева, чем любви и справедливости. Он пришел проклясть нас…»
«Так он пришел только проклясть нас или попытаться убить?»
«Не думай, что одно слабее другого. Иногда проклятие может стать очень сильным оружием. Особенно если оно направлено против верующих».
Надо сказать, что я достаточно серьезно отнесся к ее словам. Любой скиталец звездных дорог подтвердит — нет ничего такого, даже очень необычного и странного, чего не могло бы случиться в том или ином мире. Я уже встречался с проклятиями, которые приводили к смерти. Правда, это могло произойти, как сказала Майлин, только если тот, кого проклинали, тоже был верующим. Вполне возможно, что священники, которые передали нам на хранение свои сокровища, поверят в проклятие и умрут. Но вряд ли это проклятие представляет угрозу для команды «Лидиса». Вообще-то, у нас тоже есть вера. Каждый человек верит в своего Бога или Высшую силу. Есть свой Бог и у Майлин — она называет его Моластером, и вся ее жизнь подчинена ему. Но я совершенно не верил в то, что нам может угрожать божество Тота.
Майлин легко разобралась в моих мыслях:
«Верить в него или нет — это, конечно, твое личное дело. Но любое проклятие — тяжелая ноша. Зло порождает зло, тьма держится за тени. Проклятие верующего — это его собственная сила. Этот человек искренен в своей вере, и его вера настолько велика, что дала ему большую силу. Вера — это всегда сила».
«Ты предупреждаешь?» — я почувствовал тревогу. К словам, которые говорит Майлин, надо всегда относиться серьезно.
«Я не знаю. Если бы я была прежней…»
Ее мысли внезапно закрылись от меня. Никогда еще я не слышал, чтобы она сожалела вслух о том, что случилось на Йикторе, даже когда ее телу был нанесен смертельный удар, а Старейшие, в дополнение ко всему, наказали ее годами пребывания в теле глассии. Когда ее одолевала депрессия, она наглухо замыкалась в себе. И только сейчас, пожалуй, впервые за все это время, внезапно оброненная фраза выдала ее тоску и желание обладать своим прежним телом Лунной Певицы Тэсса. Так человек в тяжелые минуты жизни жалеет об оружии, которое потерял.
