Кто в галактике всех злее, всех свирепей и злобнее? Дарт Вейдер? Вы забыли про тещу Дарта Вейдера. А она у него есть... И история ДДГ пойдет заметно иначе, если Джобал Наберрие решит присмотреть за непутевой дочерью на Мустафаре.
– Таким образом, можно считать несомненным фактом брак вашей дочери с неким джедаем Энакином Скайуокером, признать который недействительным едва ли получится. Мало того, госпожа Падме ждет ребенка. Вот материалы из женской консультации Сенатского медцентра.
Поверенный в делах дома Наберрие с поклоном передал сидящей в похожем на трон кресле статной даме в строгом платье темных тонов деку с выкраденными документами.
– Срок?
– Тридцать восемь недель. Специалисты единодушны во мнении о том, что делать что-то с нежелательной беременностью уже поздно. Сожалею, мадам.
– Позвольте мне самой решать, какое событие является желательным для дома Наберрие, а какое – нет.
– Простите, мадам.
– Не стоит извиняться, – дама добавила голосу немного тепла. – Вы хорошо сделали порученное вам дело. Благодарю. Это – сверх оговоренной нами ранее суммы.
Перед поверенным легла кредитная карта. И тут же исчезла в кармане адвоката. Следом исчез и он. Некоторое время глава дома Наберрие сидела неподвижно, прикрыв глаза. Стороннему наблюдателю могло показаться – уснула. Но очень скоро, подчиняясь жесту руки, перед госпожой Наберрие загорелся монитор внутренней связи. Начальник службы безопасности склонился в полоне.
– Мадам?
– Приготовьте мой корабль. Пилот не нужен. Вылет на Коррибан, немедленно.
***
– Падме, отойди от него.
По аппарели сенаторского «Нубиана» спускался тот, кого не могло здесь быть. Кому нечего здесь делать, да и взяться здесь неоткуда. Разве что… Невозможно!
– Оби-Ван? – словно не желал признавать очевидное молодой мужчина в черном.
- Нет! – выдохнула стоящая напротив него девушка.
Морок не исчез. Кеноби стоял на опущенном трапе.
– Ты… Ты привезла его сюда…
Падме снова повернулась к мужу, и вот теперь Скайуокер смотрел уже на нее. Глаза его были полны огня.
– Энакин?
- Отойди, Падме! Он не тот, о ком ты думаешь. Он может тебе повредить.
- Нет, Энакин, нет…
– Палпатин был прав. Иногда не видят лишь самые близкие. Я так любил тебя, Падме, – ситх сжал кулак, и Падме задохнулась. – Я слишком любил, чтобы видеть! Чтобы видеть, какая ты!
Мир подернулся кровавой вуалью. Падме царапала пальцами горло, но тщетно: трудно избавиться от того, чего нет.
– Отпусти ее, Энакин!
Джедай активировал меч. Его проигнорировали. Точнее, ответом был рык хищника над добычей. Только рев атмосферных двигателей заходящей на посадку в почти аварийном режиме трансгалактической яхты заставил ситха оставить недодушенную жертву. И то просто потому, что серебряная капля корабля выруливала прямо на него. Хочешь – не хочешь, а подвинуться пришлось. Аппарель начала опускаться едва ли не раньше, чем корабль окончательно замер на стабилизаторах. В клубах пара под шипение гидравлики трапа в проеме люка появилась высокая черная фигура.
– Ой, мама… – едва выдохнула Падме.
– Ох, хатт… Кто вы, мадам? – попытался быть вежливым джедай.
– Теща, блин… - кажется, начал понимать, насколько влип, ситх.
– Который? – проигнорировав обоих мужчин, обратилась к дочери госпожа Наберрие.
–Он.
Падме, наконец, сумела оторвать руки от горла и совсем не по-королевски тыкнула пальцем в мужа.
– Юноша бледный со взором горящим… Ты, малый, часом не нарик?
– Он падший во Тьму! Ситх, – решил, что напомнить о себе самое время, Кеноби.
– Дарт Вейдер, – не нашелся что сказать и просто представился зять.
– Дарт? Дарт – это хорошо. А то я уж подумала, гепатит у парня.
– А вы, матушка, где права покупали? – начал светскую беседу Вейдер.
Только что заливавший и глаза, и мысли кровавый туман вдруг куда-то делся. Ярость исчезла, забрав с собой уверенность. Остались обида и растерянность. Да и с темой для разговора не угадал. Во всяком случае, отвечать ему не торопились.
– Вы же нас чуть не задавили. Так даже в Каньоне Нищи никто не водит, а на Татуине прав отродясь ни у кого не было…– продолжал гнуть свое, просто чтобы не молчать Дарт Вейдер.
Госпожа Наберрие предпочла вновь обратиться к дочери.
– С этим понятно. Тогда тот кто? – кивнула она в сторону джедая.
– Да никто! – вдруг закричала превратившая только что пережитый ужас в несколько истеричный, но по-своему праведный гнев Падме. – Не виновата я! Он сам залез! Я верна тебе, Эни! Я люблю тебя! И мне начхать, есть ли в тебе свет. Хотя я вижу – он в тебе есть! И он будет, потому что я люблю тебя! А тебя, козел, сюда не звали!
Девушка едва ни с кулаками на джедая кинулась. Тот попятился и только теперь сообразил, что сжимает в руке активированный меч.
– А ты чего встал столбом? Его жену оскорбили, а он…
Дарт Вейдер не дослушал. Волна ярости накрыла юного ситха почти мгновенно. Теперь кроме гула меча, да ударов собственного сердца он ничего слышал.
Два меча то скрещивались, то разлетались в разные стороны. Две фигуры изгибались в дьявольски сложных пируэтах танца смерти, из которого живым может выйти только один. Две женские фигуры замерли, наблюдая за боем издалека.