Казалось, само время прекратило здесь свой бег. Нельзя было сказать, сколько пробыли они под землей — несколько часов или несколько дней. Дважды они делали привал, останавливаясь в призматических хрустальных гротах, окруженные ожерельями драгоценных камней, озаренных как бы внутренним светом. Все это было вкраплено в заткавшую стены и потолки паутину каменных кружев, созданных многовековой работой воды. Это был мир, о существовании которого Кинкар даже не подозревал, и теперь они с Джонаталом всецело отдались его изучению, указывая друг другу на открывавшиеся впереди и по сторонам красоты. Тут были замерзшие фонтаны и усыпанные плодами деревья, среди которых там и сям попадались загадочные создания, словно рожденные фантазией неведомого менестреля — никогда не виданные, уродливые, наводящие страх.
Их восторг заметил Оспик. Он добродушно рассмеялся:
— Таких чудес тут много, — в его словах сквозила гордость за принадлежащие ему сокровища. — Это еще далеко не самые лучшие. Взять хотя бы наш Зал Собраний…
— Смотрите, на стене драгоценный камень! — Джонатал прикоснулся к мерцающей звездочке на стволе каменного дерева.
Их проводник покачал головой:
— Да, драгоценные камни время от времени попадаются. Но этот не из их числа, это просто кусок горного хрусталя. Вытащите его на свет, и он потеряет всю свою необычность.
— Но как же, — взмолился Кинкар. — Как подумаешь, что все это скрыто под землей!
Лорд Франс усмехнулся, он неподвижно сидел, скрестив ноги, прислонясь спиной к передним лапам прилегшего отдохнуть ларнга. Но и он тоже не сводил глаз с рассыпанных перед путешественниками подземных чудес.
— Земля дала жизнь всему этому. И, как правильно заметил Оспик, стоит вырвать какой-нибудь из этих камней из его обрамления, и все очарование исчезнет. — Он вытащил небольшую дощечку из своей поясной сумки и быстрыми движениями резца набросал на ней очертания окаменевшего дерева.
Покинув последний хрустальный грот, наши путники вновь вступили в мир тьмы, их обступили потрескавшиеся стены пещеры. Кинкар забыл о своем восхищении, все его чувства были напряжены. Он постоянно оглядывался. И хотя ему ни разу не удалось ничего увидеть, кроме знакомых очертаний Цима, да еще иногда позади ларнга мелькал лорд Франс, юношу не покидало ощущение, что за каждым его движением кто-то следит. Ему казалось, что стоит обернуться поживее — и он увидит тень чего-то недоброго, стоявшего у него за спиной.
Рука его покоилась на груди, на том месте, где находилось Единое. Это не было попыткой уберечь талисман — скорее, попыткой почувствовать себя в безопасности, словно от Единого исходила какая-то защитная сила, способная отогнать то невидимое, но страшное, что окружало их.
Коридор начал забирать вверх, и путникам пришлось карабкаться по откосу. Над этим туннелем тоже явно потрудились предки Оспика. Но проход был очень узок, приходилось протискиваться по одному, а местами свисавшие с потолка скальные выступы перегораживали его гак сильно, что хотя Властители Неба и ларнги сильно пригибались к полу, шлемы гигантов все равно царапали камень.
И вот после последнего крутого подъема они оказались в просторном зале, имевшем небольшое отверстие, сквозь которое внутрь намело небольшой сугроб. Слышно было, как снаружи свистит ветер.
Оспик поспешил к этому проему и некоторое время стоял там, принюхиваясь. Так какой-нибудь обитатель норы долго втягивает носом наружный воздух, прежде чем выйти на поверхность земли.
— Поднялся ветер, но пурги нет, — сказал он неуверенно. — С восходом солнца вы сможете занять места на наблюдательном пункте. Но это будет только через несколько часов, так что пока я предлагаю вам отдохнуть.
Този тем временем отправился в удаленную от устья пещеры часть зала и принялся вытаскивать из известной ему одному расщелины хорошо высушенные дрова, легкие, белые, словно долго лежавшие кости. Потом он извлек небольшую глиняную коробочку с углями и развел костер, вокруг которого сгрудились его спутники. И вот, наконец, все завернулись в меховые плащи и задремали, окруженные кольцом ларнгов, согревавших путешественников своими телами.
Устье пещеры было обращено к северо-востоку, и, едва рассвело, как сразу в пещеру проник серый утренний свет. Кинкара осторожно растолкал Джонатал. Потирая слипавшиеся глаза, юноша заставил себя проглотить несколько кусков дорожной лепешки, которую кто-то сунул ему в руку. Они оставили в пещере своих ларнгов, присматривать за ними вызвался Този. Четверо рыцарей, сопровождаемые Оспиком, выбрались из пещеры и очутились на широкой террасе, откуда, словно с высоты полета морода, открывалась вся долина.
Разведчиков окружили причудливые снежные скульптуры, созданные ветром. Белую долину внизу пересекала полоска дороги, разъезженная до самой земли. Это позволяло судить о том, насколько оживленным было движение. Тем не менее, никаких других следов цивилизации не было видно в пустынной долине.
