— Эта дорога ведет на равнину, — пояснил Оспик. — Но вам придется подождать, пока на ней появятся первые путники. Те, кто здесь ездит, передвигаются только при свете дня.
Они бросили жребий, кому оставаться на наблюдательном пункте, а остальные вернулись в пещеру. Первым стоять на посту выпало Кинкару, и он предался размышлениям о том, как здесь можно организовать засаду. Этому искусству его в свое время обучил Риджен. Прекрасное место для лучников, рассуждал Кинкар, хотя для рукопашной схватки оно годится куда меньше. Вот тут, на террасе, можно встать в полный рост и поразить врасплох всех командиров, а потом справиться с отрядом, оставшимся без начальников, будет уже гораздо легче.
Снег приглушал все звуки, поэтому появление внизу какой-то странной процессии оказалось для Кинкара полной неожиданностью. Вот стыд-то, подумал молодой рыцарь, а ведь считал себя опытным воином. Он тихонько свистнул, подзывая остальных разведчиков.
Кинкар удивленно смотрел на тянувшуюся по долине цепочку людей. Это не было похоже ни на караван неуклюжих торговых телег, ни на скорый в движении отряд верховых. Среди группы выделялись люди верхом на ларнгах — без сомнения, гортиане, хоть и одетые и вооруженные совсем по-другому, чем это было принято на Горте Кинкара. Однако за первым рядом всадников двигалось нечто совершенно необычное. На расстоянии десяти футов один от другого плелись два ларнга-тяжеловоза. От переднего к заднему тянулась железная цепь, от которой через равные промежутки отходили в разные стороны четыре пары других цепочек, поменьше. Каждая из них заканчивалась железным ошейником. И каждый из таких ошейников был застегнут на горле человека. Люди брели спотыкаясь, оскальзываясь, до слуха Кинкара долетали тяжелые стоны.
Вот появилась еще одна такая же пара ларнгов, влекущая новую партию арестантов. Один из невольников упал, и его поволокло по земле. Тут же к нему подскакал верховой и, сильно размахнувшись, хлестнул его кнутом. Но упавший, несмотря на сыпавшиеся на него удары, лежал не шевелясь. Послышалась команда, ларнги остановились, и конвоиры стали совещаться.
— Кто это? — с негодованием спросил Оспика лорд Франс.
Житель подземелья бросил на пришельцев короткий взгляд.
— Это бродяги или рабы, бежавшие с равнин. Их возвращают туда, где они должны находиться. Одному, видно, посчастливилось умереть, не пройдя этот путь до конца.
Всадник с плетью спешился и расстегнул ошейник пленника. Он отпихнул труп в сторону, затем поддал его ногой, и обмякшее тело сползло в придорожную канаву.
Не сговариваясь, не дожидаясь приказа, все четверо вытащили свои луки. Запели натянутые тетивы, и воины одновременно достали по новой стреле, глазами уже ища себе следующую цель.
Снизу доносились вопли раненых, хриплые, испуганные крики, бряцанье доставаемых из ножен мечей. Четверо конвоиров уже валялись на земле, а один из арестантов схватил плеть и пытался расстегнуть свой ошейник, надавливая на замок толстым концом рукоятки.
Это нельзя было назвать битвой — скорее, побоищем. Вот когда пригодились луки! Стреляли по ларнгам, чтобы верховые не могли ускакать. Оспик стоял в опасной близости от края террасы и, не отрываясь, жадно смотрел вниз блестевшими от восторга глазами.
Дважды пытались конвоиры прикончить своих пленников. И оба раза смерть настигала их раньше, чем они наносили удар. В конце концов в живых остались только арестанты, все еще прикованные к мертвым тяжеловозам. Первым заговорил Оспик.
— Отлично сработано! Теперь эти гады пойдут на корм мо-родам, а остальным это послужит хорошим уроком. Одно плохо — они переполошатся, станут нас искать.
Лорд Бардон пожал плечами:
— Нельзя ли как-нибудь спуститься с этих высей, Оспик? Нужно непременно посмотреть, что мы можем сделать для этих несчастных.
— Можно, если только у вас не закружится голова!
Оспик перевалился через край террасы, повиснув на секунду на руках, и стал спускаться вниз, цепляясь за едва заметные выступы. Остальные последовали за ним, но куда медленнее и — во всяком случае, что касается Кинкара — с некоторым недоверием.
Они вышли из зарослей кустарника и направились к дороге.
— Когда мы освободим пленников, — распорядился лорд Диллан, — не забудьте собрать все стрелы, какие сможете.
— Вот это мудро, мой господин, — заметил Оспик. — Пусть думают, что на стражников напали дикие звери, ведь по ранам никто не сможет в точности сказать, от чего они умерли.
Джонатал ушел вперед и теперь бродил между трупами, внимательно осматривая поясные ремни тюремщиков. Наконец, ему удалось разыскать отпирающий стержень. Но когда спасители двинулись к закованным, человек, продолжавший попытки отпереть свой ошейник с помощью кнутовища, вдруг издал вопль ужаса и припал к земле. В глазах его горела ненависть. Свистнула плеть, и лорд Франс схватился за руку. Лорд Бардон оттолкнул своего друга за пределы досягаемости нового удара.
— Нам следовало бы об этом подумать раньше! Прячься, Франс! Ведь для этих несчастных мы — демоны, которых они боятся больше всего на свете.
