Они вывели освобожденных невольников в неширокую долину, на которую указал Оспик. Туда же перенесли вещи убитых охранников, которые могли еще пригодиться бывшим пленникам. Вход в долину прикрывали лучники, разместившиеся высоко на склоне горы. Они могли отразить нападение довольно больших сил противника. Таким порядком решено было переждать, пока лорд Бардон и Оспик попытаются получить разрешение от вождя.
Арестанты начали постепенно оправляться от шока, вызванного столь резкой переменой в их судьбе. Несколько мужчин под командой недавнего собеседника лорда Бардона взялись охранять своих более слабых товарищей. Они взяли себе оружие убитых конвоиров. Увидев, что назначенный ими командир хорошо справляется со своей задачей, трое предоставили ему распоряжаться самому, принимая участие лишь тогда, когда на помощь требовалась физическая сила. Когда все самое необходимое было, наконец, сделано, начальник временного лагеря подошел к лорду Франсу, приветствуя его поднятой рукой.
— Мы в твоем распоряжении, мой господин. Хотя, пожалуй, тебе лучше было бы не подходить к лагерю, пока мои люди не разберутся, кто ты есть на самом деле. Они испытывают страшную ненависть к тем, чье обличье ты носишь, и мало кто из них имел возможность приблизиться на расстояние удара мечом к кому-нибудь из Черных. Они сейчас еще слабо соображают, что происходит, и кто-нибудь из них может захотеть проверить на деле твое бессмертие…
— Но хотя бы ты другого мнения?
— Да, мой господин. Меня зовут Капал, я был когда-то командиром отряда, сражавшегося за свободу людей низины, пока Руки меня не заманили в ловушку и не заключили в ошейник. Мы дрались, потом скрывались, потом снова дрались. Мы не давали покоя Черным с тех самых пор, как они начали подчинять себе окраины Пустынных Земель. Большинство из нас погибли с оружием в руках. Сейчас нас осталось совсем мало. После падения Кваара за нами осталось лишь несколько маленьких крепостей. Их легко взять по одной, что они с успехом и делают. Мы умираем, но умираем свободными! Но я думаю, — он с надеждой посмотрел на большой лук в руках Властителя Неба, — что если бы у нас было бесшумное оружие, поражающее на большом расстоянии, нам не пришлось бы умирать столь бесполезно.
— Может быть, и так. Посмотрим…
Капал явно понял эти слова как обещание:
— Отпусти меня в Пустынные Земли с этой надеждой, мой господин, и я приведу под твое знамя сотню отборных всадников! Я могу отправиться хоть через час — только прикажи!
— Нет, Капал. Я не могу отдать такого приказа. А что с этими? — лорд Франс указал на бывших пленников. — Настроен ли кто-нибудь из них поднять меч против своих бывших хозяев?
— Я думаю, что такие есть, — сказал Капал. — Но дух большинства из них сломлен. Двое, самое большее трое из них откликнулись бы на твой боевой призыв. Остальные же… — Капал пожал плечами. — Слишком долго они носили ошейник.
— Мне тоже так кажется. А если мы отведем их в безопасное место и дадим отдохнуть от пережитых ужасов, станут ли они сеять и жать, ходить на охоту — словом, заниматься хозяйством для сообщества людей, не требующих от них участия в военных действиях?
— На это они вполне способны, мой господин. Если только тебе известно такое место, куда не достигают набеги Черных. Уж не оттуда ли вы и пришли? — он посмотрел на лорда Франса, потом на Кинкара и Джонатала. — Сразу видно, что твои помощники, мой господин, никогда не знали ни ошейника, ни хлыста, но на них нет и клейма Рук.
— Клейма Рук?
— Да, мой господин. Те, кто заодно с Черными, носят на себе метку, так, чтобы все могли ее видеть. Вот смотри!
Он подошел к захваченному в плен конвоиру. Тот плевался и шипел, но Капал наклонился и, запустив пальцы в густую шевелюру поверженного, приподнял его голову и указал на небольшой значок, находившийся на лбу чуть выше бровей. Там был выжжен хорошо знакомый Кинкару и Джонаталу трилистник, но — перевернутый. Увидав такое святотатство, оба гортианина подняли руки, сплетя из пальцев эмблему Троих, чтобы отвести от себя подозрения в богохульстве. Капал заметил это движение, и когда лорд Франс повторил его, он вновь не выдержал:
— Неужели ты тоже служишь Силам Леса, мой господин!
— У меня есть своя вера, Капал, и Силы Леса — одно из ее воплощений. Добрые устремления и верования всегда заслуживают уважения, родился ли ты с ними, или их исповедуют твои друзья или сородичи. Здесь же, по-моему, священный символ был нарочно осквернен…
— Это правда, мой господин. Те, кто служит Черным по доброй воле, просят, чтобы им поставили это клеймо. Они гордятся им. Они хотят, чтобы все видели этот знак и боялись их. Но не все страшатся этих негодяев, многие их ненавидят!
Он разжал пальцы, и пленник ткнулся носом в снег.
— Это очень старый способ, — проговорил лорд Франс, обращаясь скорее к самому себе, чем к своим собеседникам. — Насмехайся и подвергай унижению то, что свято для твоего раба — и ты лишишь его надежды. Да, это очень, очень старый способ. Пожалуй, пора бы вывести его из употребления!
