– Многие ребята из нашей группы были рады знакомству с известной писательницей и, конечно, проявляли любопытство. Что она пишет теперь? Сможет ли кто-нибудь из нас стать героем ее книги? Когда наступит конец серии? В общем-то, обычные вопросы без подковырок и желания залезть под кожу. Но Диана реагировала на них довольно странно. Она в первый же вечер сообщила нам, что не хочет об этом говорить, и попросила нас оставить ее в покое. Мы решили, что ее заела звездная болезнь, и больше не касались в разговорах ее творчества. Странно было и то, что с прототипом своих романов, Ольгой Крапивиной, она общаться тоже не желала. В общем, не нужно было быть психологом, чтобы заметить, что отношения между подругами давно дали глубокую трещину.
– Зачем же Данилевская появилась в лагере? Может, ее увлекали занятия альпинизмом?
– В том-то и дело, что нет. Пока мы набивали синяки и ссадины, она спокойно посиживала в стороне и жевала травинку. Судя по выражению лица, она была далеко отсюда и ото всех нас.
– Может, она искала материал для своих книг?
– Признаться, мы так и подумали, пока однажды вечером Мария, которая подвизалась в нашем лагере кем-то вроде помощницы поварихи, не огорошила нас странной новостью. «Эта Данилевская ничего больше не будет писать!» – сказала она нам. Мы сидели у костра и, как обычно в это время, отдыхали после напряженных дневных тренировок. «Тебе-то откуда известно? – с усмешкой спросил кто-то из наших ребят. – Неужели Данилевская тебе дала эксклюзивное интервью?» – «Не верите? – возмутилась повариха. – Да она мне такое сказала, что я в себя прийти не могу! Три дня хожу как потерянная». – «Ну и что она тебе сказала?» – «Я не уверена, можно ли тут такое говорить при всех. Может, сразу в милицию отправиться?» Ребята чуть не покатились со смеху. «Ну, точно, Марь-Ванна, ступай к самому Генеральному!» – «Генералу?» – переспросила она, вытаращив глаза. «Прокурору!» – завопили все хором. «Вот вы всё дурака валяете, – обиженно сказала она нам. – А ваша драгоценная писательница так мне и заявила: я, мол, Крапивину убью. Со скалы ее сброшу!» Конечно, мы не поняли тогда всей серьезности ситуации. Мы потешались над бедной Марией, не понимая, что она говорит правду. «Фи! – смеялись мы. – Сбросить со скалы – это так неромантично! В романах писатели обычно используют какой-нибудь ядовитый порошок. Может, Данилевская подмешает его в кубок с вином и сведет счеты с Крапивиной? Или же вызовет ее на дуэль и проткнет шпагой?» – «Вы все дураки! – плевалась Мария. – Еще увидите, что я окажусь права!» Кто мог подумать, что все произойдет именно таким образом, как предсказывала нам повариха?
– Расскажите нам про то утро, когда произошло несчастье, – попросил прокурор.
– Было часов, наверно, около восьми, когда я вышла из палатки, сходила к ручью и уселась неподалеку от тропы, ведущей на скалодром. Я любовалась погожим утром и потирала ушибленное накануне колено, подумывая, не стоит ли мне сегодня отказаться от тренировки. Мои мысли были прерваны чьими-то быстрыми шагами. Кто-то шел по дорожке. Как оказалось, это была Данилевская. Еще тогда ее поведение мне показалось странным…
– Что вы имеете в виду?
– Она была какой-то необычной, оживленной сверх меры. Казалось, что кто-то хорошенько встряхнул ее и она очнулась от своего вечного депрессивного состояния, в котором находилась все эти дни. Глаза ее блестели. Она была возбуждена. Увидев меня, она дернулась от неожиданности, словно хотела вернуться, но тут же передумала. «Привет! Куда путь держишь?» – спросила я, окидывая ее быстрым взглядом. «Покорять вершину», – сказала она непривычно бодрым голосом. «Ну, валяй! – сказала я. – По-моему, там Крапивина уже с утра ползает». – «Вот и отлично. Она как раз хотела взять надо мной шефство», – сказала Диана и двинулась вверх по тропе. Я очень удивилась! Потому что еще накануне слышала, как Ольга резко выговаривала нашему инструктору по поводу того, что ее не интересует Данилевская. Странно, что она так внезапно решила дать урок профессионального мастерства бывшей подруге.
– Когда же Данилевская возвратилась?
– О! Прошло, я думаю, около часа, когда она вбежала в лагерь. Ее было не узнать. Она дрожала как осиновый лист. «Что с тобой?» – спросил кто-то из ребят. Но она опять повела себя странно. Вместо того чтобы сразу же сообщить нам о случившемся, она уселась у стола, где стоял завтрак, схватила первую попавшуюся кружку, опустошила ее. Посидела еще несколько минут, а потом заплакала. Мы едва сумели разобрать, в чем дело. Понятно, потом уже на нее мало кто обращал внимание. Все ринулись на место происшествия. Крапивину обнаружили у подножия скалы. Это… было ужасно!
– Скажите, сколько времени занимает дорога от места происшествия до вашего лагеря?
– Минут, я думаю, пять-семь, не больше!
– Значит, подсудимая находилась на скале где-то сорок минут, так, что ли? – переспросил прокурор, производя нехитрые арифметические расчеты. – Чем же она там занималась?
