Я честно пыталась полюбить его. Устраивала ужины при свечах, читала ему стихи, пела сентиментальные романсы, тренькая на одной гитарной струне. Я оклеила розовыми обоями нашу спальню и повесила цветные занавески в кухне, научилась готовить борщ и мыть окна без разводов. Я купила красивую ночную сорочку и приучила себя ложиться в постель с улыбкой. Но все было тщетно! Я поняла, что не смогу высечь даже искры из своего сердца, которое после истории с Валентином словно превратилось в камень. Я смотрела в простодушное лицо своего ботаника, слышала его медлительную речь, замечала его неловкие манеры и недоумевала – что я делаю рядом с этим человеком? Кто он мне? Как так получилось, что он стал моим мужем? А он был счастлив…
Я видела, с каким нетерпением он возвращался домой по вечерам, как проходил мимо меня, стараясь каждый раз словно невзначай коснуться моих волос и рук, какая гордость звучала в его голосе, когда он произносил по телефону обыденную фразу: «Извините, я сейчас занят. Обедаю с женой». Казалось, он взял на себя обязательство стать примерным мужем и выполнял его на все сто процентов! Он проводил со мной столько времени, сколько мужья моих подружек тратили на футбол, посиделки с друзьями и воскресные походы в баню. Он приносил мне кофе в постель, рвал для меня вишню в нашем небольшом саду и прямо через окно, весь мокрый от утренней росы, подавал мне ее на туалетный столик. Он пытался доставить мне радость в постели, выполняя все предписания «полезных» книг, и скрывал разочарование, когда я в очередной раз отказывала ему в близости по причине головной боли, женских неурядиц или же просто дурного настроения. Дело было не в нем.
Я уже давно смирилась с тем, что, по всей видимости, не принадлежу к числу счастливиц, способных пылать страстью, соблазнять и наслаждаться любовью (хотя бог ведает, что они в этом находят?). В моей жизни было всего двое мужчин, но я себя считала женщиной бывалой. Валентин был со мной резок и груб, а также чрезмерно тщеславен и эгоистичен. Он все делал так поспешно, словно в следующий момент должен был прозвучать свисток судьи и команде следовало немедленно покинуть игровое поле. Ботаник был медлителен и обстоятелен. Он выдерживал рекомендуемые десять минут обязательной прелюдии, полагая, что тем самым готовит партнершу к радостям секса. Я же скрипела зубами, думая о том, когда же это все, наконец, закончится, затем от нечего делать рассматривала трещину на потолке и колеблющиеся на нем тени, а потом терпела еще минут пять, только потому, что ботаник считал невежливым поворачиваться сразу же лицом к стенке. Я почти на второй день после свадьбы сообщила ему, что не хочу заводить детей, и он как-то очень быстро со мной согласился. Может, просто не желал делить меня с маленьким пищащим комочком, уход за которым заберет все мое время и силы? Как бы то ни было, мы пришли к взаимопониманию, и, если бы не необходимость каждый раз придумывать отговорки про очередное нездоровье, жизнь моя была бы вполне комфортной и безмятежной. Если бы не было подруги…
Она явилась спустя неделю после того, как мы отпраздновали новоселье.
– Мило, ничего не скажешь, – проговорила она, оглядывая большую комнату, служившую нам чем-то вроде гостиной.
Не знаю, почему, но я вдруг застыдилась скромной обстановки, доставшейся мне в наследство от бабушки. Шторы, сшитые моей мамой, показались мне чересчур аляповатыми, а салфетки на серванте, вязанные крючком, и вовсе деревенскими.
– Здесь не хватает деревянных ходиков и большой пушистой кошки, – сказала она тоном, в котором отчетливо слышалась насмешка. – На полу – половики, на окне – рассада. Ну что же, так я себе все примерно и представляла…
– Насчет кошки – это мысль! – не вовремя влез ботаник.
– У меня аллергия на шерсть, – проговорила я, недовольная и мужем, и подругой. Они оба могли вести себя разумнее.
– И ты собираешься вот
– А что вам, собственно, не нравится? – опять вмешался муж. – Как понимать это ваше
– Мне все не нравится! – отрезала подруга. – Я думала, что ты можешь устроиться и получше.
