Мария неуклюже зашла в зал и остановилась около двери, комкая в руках полу ситцевого костюма. Похоже, огромное помещение, наполненное до отказа публикой, ошеломило и напугало ее. Женщина тупо глядела по сторонам, часто-часто моргая своими глазами-щелками. Сейчас, в ярком свете дня, она казалась совсем маленькой и беззащитной, как ребенок, в первый раз попавший в театр.
– Все в порядке, Мария, – ободряюще улыбнулась ей Дубровская. – Здесь никто не причинит тебе вреда. Успокойся. Подойди ближе.
Но Мария и не думала повиноваться. Потребовалась помощь судебного пристава, дюжего молодца с плечами в сажень, для того чтобы водворить испуганную женщину на свидетельскую трибуну.
Дубровская прокашлялась и достала листок с вопросами, который заготовила еще накануне.
– Мария, давайте вспомним события сентября прошлого года, когда вы находились в горном лагере «Вершина», – начала она. – Вы были там?
Женщина уставилась на нее своими водянистыми глазами. На ее лице ничего не отразилось. Она ничего не ответила.
– Знаете ли вы кого-нибудь в этом зале? – адвокат решила изменить тактику. – Вам известна подсудимая?
– Э-э? – протянула женщина, бестолково глядя на Диану.
Дубровская оставила на столе свои записи и подошла ближе к трибуне. Руки свидетельницы мелко дрожали.
– Мария, ты же знаешь Диану Данилевскую, верно? – мягко спросила Елизавета, прикрыв своей ладонью холодные руки женщины.
– Она пишет книжки, – внезапно выдала Мария, и Дубровская радостно улыбнулась. Похоже, сейчас дело пойдет на лад!
– Ты была в горном лагере «Вершина»? Была там?
– Я ничего такого не делала, – заявила Мария, испуганно глядя на судью. Его мантия ничем не напоминала ей медицинский халат, но черное строгое облачение, да еще и непонятный молоток, который тот держал в руках, вызывали в ней безотчетный страх. Берестов, оценив ситуацию, поспешил внести в происходящее свою лепту.
– Ты скоро поедешь домой, Мария, – сказал он. – Никто тебя здесь не обидит. Мы просто хотим, чтобы ты ответила на два-три вопроса. Ты ведь была в горном лагере, верно?
На этот раз Мария кивнула головой.
– Была. Я там чистила картошку.
– Молодец! – похвалил ее судья. – А что там делала Крапивина Ольга? Ты ведь знала Ольгу, не так ли?
– Она была хорошая, – ответила Мария. – Но она умерла.
– Мы знаем, – мягко сказал Берестов. – Но как она умерла?
– Она разбилась о камни. Я сама видела.
– Ты видела, как это произошло, Мария?
– Я была неподалеку, сидела на камушке. Переводила дух. Я немного испугалась.
– А чего ты испугалась?
– А шатаются там по лесу всякие…
– Кого ты видела в лесу, Мария? – вклинилась Дубровская. – Это был человек? Какой он был? Расскажи нам.
Свидетельница нахмурилась, а потом затрясла головой.
– Не видела я ничего! Так сказала…
– Вспомни, что ты говорила мне вчера, – попросила Дубровская. – Кого ты видела там, у скалы?
– Вчера ты кормила меня пирожными, – сердито заметила Мария.
– Я тебе и сегодня дам пирожных, если ты расскажешь, что было у скалы, – пообещала Дубровская.
– Протест, Ваша честь! – возмутился обвинитель. – Ну, это уже вообще ни в какие ворота не лезет! Защита пытается подкупить свидетеля прямо на глазах суда!
– Ваша честь, у нас специфический свидетель, – начала оправдываться адвокат. – К ней нужен особый подход!
– Ваш специфический подход нам ясен, – саркастически заметил прокурор. – Свидетельница должна отработать ужин: первое, второе, компот, и что вы ей еще там предоставите в благодарность за оказанную услугу?
Судья стукнул молоточком. Мария отпрянула в сторону.
– Я понимаю вас, адвокат, – сказал он. – Но суд не может одобрить применение вами таких сомнительных приемов. Старайтесь разговорить свидетеля другим образом.
Дубровская с отчаянием взглянула на Марию.
– Кого ты встретила на лесной тропе? – спросила она.
– Э-э?
– Ты шла по лесной тропе и несла бутерброды Ольге, а тут из-за кустов выскочил… Кто? Говори же! Кого ты увидела?
– Похоже, защитник знает куда больше свидетеля, – негромко заметил прокурор, и в зале раздался смех.
– Расскажи нам о том человеке, – попросила Дубровская. – Каким он был? Помнишь, ты мне говорила про черта…
– Черта? – переспросила Мария. – Черного такого, с глазами?
– Да-да, – обрадовалась Елизавета. – Ну же! Рассказывай…
Где-то за спиной негромко скрипнула дверь.
– Ваша честь, извините за опоздание, – раздался негромкий голос. – Позвольте пройти…
Судья досадливо махнул рукой. Он внимательно следил за допросом. Но свидетельница обернулась и на мгновение застыла, как изваяние.
– Мария! – окрикнула ее Дубровская. – Я здесь. Смотри на меня и отвечай на вопросы. Так что там насчет черта?
В зале опять послышался смех. Прокурор пожал плечами и понимающе улыбнулся публике. Глядите, мол, в каком спектакле меня заставляют участвовать!
Но Мария сбилась. Она смотрела на адвоката и опять мяла в руках ситцевую ткань своего костюма.
– Я ничего не видела, – проговорила она с дрожью в голосе. – Я хочу остаться дома. Я не поеду в больницу… Я вас не знаю! Я никого не видела! Никогда. – Она начала всхлипывать, как ребенок.
