А ведь все могло получиться.
И за что ты со мной так, Судьбиня? Я вроде никого из девушек не обижал, все с улыбкой прощались...
Мысли вихрем неслись в голове, но пересохшие губы уже складывались в привычную защитную улыбку:
- Вечер добрый, отче. Чем обязан такой чести?
Укол тягучей болью вошел в лоб как раз в тот момент, когда Ррахон наконец перестал осторожничать и "попробовал" новую землю в полную силу. И не просто попробовал, а сначала "впитал капельку", в четверть силы, еле-еле касаясь, а потом не выдержал и, раскинув крылья, принялся жадно вбирать, захлебываясь и жадничая на каждом "глотке".
На заброшенном поле, уже начавшем зарастать лозняком и дикой ивой, некому было видеть, как катается, подминая траву и молодые гибкие стволики дикодревья, огромное тело, сначала невидимое, а потом на глазах набирающее цвета и четкость очертаний. Некому было смотреть, как по крупной чешуе пробегают искры, мгновенно впитываясь в блестящую шкуру. Как впиваются в почву золотистые драконьи когти, и словно растекается вокруг них голубоватый легкий не то дымок, не то просто туман. Да и нельзя было много увидеть слабыми человечьими глазами. Разве что через месяц-два, когда все "выпестованное" окончательно впитается, тогда и станет ясно...
Когда рванутся к небу набравшие мощи деревья, вымахают в человечий рост травы (и каждый стебелек - целебный!), когда любое брошенное зерно осенью вернется десятками колосьев.
Появится новая благословенная земля. Или земли, если дракон здесь задержится. Может, ее даже так и назовут. Только люди снова не поймут, отчего это случилось... Они ведь не видят "токов" и не чуют, что такое "равновесие" в живом и неживом. А маги называли это драконье качество "способность пестовать". Проще говоря, нянчить. Дед говорил, драконы пробовали объяснить, что это не совсем то, но потом пожали крыльями согласились с названием. Какая разница? Главное, чтоб польза была. Именно благодаря этому таланту драконы чуяли новых магов... те слишком резко выделялись на фоне остальных.
Ррахон с упоением раскрыл крылья пошире, приникнув к земле каждой чешуйкой. Тело купалось в ночной росе, вдыхало аромат мятой травы, с удовольствием - так что хвост ломило, так что пела кровь, так что шкура шла радугой! - вдавливало чешую в прохладную свежую почву. А разум вслушивался, проникая вглубь, ощущая неправильности и нарушения, и с наслаждением ощущал, как меняется от самого его присутствия отпечатанный в сознании "рисунок" местности. Все приходит в равновесие, правильное, именно такое, как должно быть здесь.
Правильное. Гармоничное...
Малышей бы сюда.
Они совсем одичали на том болоте, совсем оголодали, да еще и это... они были там слишком долго, и детям почти ничего не осталось, а здесь так много, и никого, кому это нужно! Несправедливо.
Боль прошила маленькой молнией. Ослепила алой вспышкой. Легкая боль, но в эту минуту единения-гармонии-счастья она ударила особенно зло.
Ррахон вздрогнул. Светящееся облако, окутавшее его крылья, потускнело.
Его маг все-таки попал в беду.
Надо спешить.
Глухой рев, пронизанный болью и торжеством, взлетел над туманом и заметался под светлеющим небом. Ночь заканчивалась...
- Драконы уходят. Те, кто уцелел... - Клод прикрыл глаза, вслушиваясь. - Трое.
- А мы?
- А что мы? Драконы каждый куст пропитали отсроченным пламенем. Полыхать будет еще как минимум сутки. Синерясые без дела не останутся.
- Рад за Орден, - холодно сообщает Тир, не отрывая взгляд от маленькой камеры и крохотных фигурок . - А еще больше буду рад, если мне объяснят, что это, Злиш побери, такое? Кто-нибудь слышал, чтобы Орден сажал змею в камеру к пленному магу?
- Странная змея...
- Но она вроде не кусает?
- А это точно змея?
- Найдем - обязательно попросим ее представиться! Зиррат ур Злиш, да где же это?
- Мрррррряуууу!
- Ой нет... смотрите...
- Злишево копыто! Явились...
- Что творится?
По зеленому "мячику" прошла тень, и фигурки стали таять..
- Нет! Аркат, не сейчас!
- Мустафир... - прошептали побелевшие губы бывшего безымянного. - Это Мустафир...
