Что меня сильно удивило, так это приглашение на судилище над Магистром Джоналом. Как я и думал, он всё ещё жив. Суд проводил Высший Совет Ордена в закрытом зале на нижнем уровне Храма. Он был не особо огромен и не похож на тот, в котором судили Асоку за действие её «подруги». Даже Стражей вокруг арестанта не было. В центре зала стояло двенадцать кресел, в которых сидели магистры Совета. Некоторые из них: Поли Дапатиан, Эвен Пиелл и Юла Брейлон — находились в форме голограмм. Остальные присутствовали лично. Магистр Йода приказал мне встать за своей спиной, что я и исполнил. Перед советом стоял Джонал Эзар, единственная рука которого была скована цепью и отведена за спину… Впервые я видел его без маски и капюшона, которые он носил всегда и при всех, и только сейчас понял, насколько Джонал стар — его лицо было изъедено глубокими морщинами, коротко стриженые белые волосы слегка взлохмачены, а несколько безумный взгляд только дополнял образ фанатика.
— Приступим мы, — произнёс сидящий в центре Йода. На место Джонала уже пригласили соответствующего магистра. Ей оказалась Йаддль, сородич Йоды. Выглядела она так же, как и сам Йода, только была женщиной. У неё были коричневые волосы и зелёная кожа. — Джонал Эзар, обвиняетесь в том Вы, что Тёмного Одарённого укрывали и собратьев по Ордену ему выдавали. Сказать что имеете Вы на это?
— Хмф, — фыркнул старик. — Считаете, что в праве меня в чём-то обвинять?
— Считаем, — произнёс Пиелл, — Вы вступили в сговор с Сетом Хартом — тем, кто проходил в своё время обучение на Владыку Ситха. Тем самым Вы предали Орден Джедаев, предали множество Археологов и Теней, которых сознательно направляли в ловушку.
— Мы здесь для того, чтобы узнать Ваши мотивы или, быть может, вы ещё какие-то действия скрыли от нас? — спросил Дапатиан.
— Ещё мы собрались здесь, чтобы воздать Вам по справедливости, — добавил Оппо Ранцизис. — За все Ваши поступки, совершённые против Ордена Джедаев и Республики…
— Ха-ха… Джедаи, Республика… — старик неожиданно громко рассмеялся. — И это судилище… Мои мотивы… И что я скрыл… Вы — жалкие ничтожества, — резко произнёс он. — Никчёмности, которые погрязли в догматизме и не хотят замечать, к чему он нас привёл. Хотите понять мои мотивы? Извольте! Я хочу убить их всех. Всех этих блядских сенаторов-взяточников. Я хочу очистить наш Орден от всех тех слабаков, которых мы получили за тысячу лет от Руусанской реформации! Посмотрите вокруг себя — во имя кого и чего мы сражаемся? Во имя защиты граждан Республики? Или во имя коррумпированного Сената? Разве вам не стыдно?! Я мог это всё исправить — надо было просто дать мне власть, ресурсы и силу… И тогда бы я...
— Тогда бы что? — спросила у него Йаддль. — Залили всю Галактику кровью несогласных с Вашими идеями?
— Да! Потому что они бы не послушали! Но остались бы те, кто со мной согласен. И под моим правлением они могли бы достичь небывалого расцвета! Ни одно изменение не проходит просто так — за всё надо платить. И плата за становление Республики нормальным государством непомерна… И она её заплатит — рано или поздно! Или падёт.
— Это не тебе решать, — резко произнёс Элкса Кресс.
— И не тебе, Кресс, — ответил ему Эзар. — Это будущее. Вы либо заплатите… Либо сгорите в огне войны, во время которой те, кого вы вроде "защищаете", ополчатся против вас. Они назовут вас предателями, захотят пленить. Знаете, почему?! Потому что вы стояли и ничего не делали! Приговорите меня к смерти, Джедаи, потому что меня не исправить. Я не остановлюсь и никогда не изменю своего мнения ни при каких обстоятельствах! Я не признаю за собой никакой вины! Мои действия были ради поддержания мира, стабильности и порядка в Галактике!
Я прикрыл глаза… И ведь действительно — как Тень он видел разложение Ордена в куда большей степени, чем остальные. Я понимаю причины его действий и мотивы, ведь в процессе развития сам дошёл той же развилки — за всё надо платить. Но он, встав на путь, понял его по-своему, по сути, извратив его. Правильно когда-то сказали, что свет может не только греть, но и обжигать. Фанатиков никто не любит — ни свои, ни чужие. Его действия для Совета — действия безумца, коим он, увы, и является.
— То есть вы не признаёте за собой вины? — сухо просил Дуку.
— Неважно, что вы скажете — я бы поступал так из раза в раз, — воскликнул он. — Вы — жалкие шавки коррумпированного Сената. Для того, чтобы я смог попасть во власть, надо было убедить, что вы слабы! И я почти достиг этого! Лайт Флаингстар! — Он посмотрел на меня. — Больше всего мне жаль именно тебя. Ты мог бы стать великим Джедаем под моим руководством. Думал, что ты можешь думать сам…
— Сам, Магистр Джонал, — перебил я его, — но не так, как Вы. Вы перешли грань. Знаете, в чём отличие Тирана от Спасителя? В том, что один становится великим, уничтожая Великое, а другой — создавая Великое!
— Это две крайности одной и той же сущности! Для одних ты бы был моим наследником, светочем Джедаев. А для других — мерзким предателем. Не бывает идеального отношения со всех сторон! Мне казалось, ты это понял.
