Над ним смеялись за слабый дар, с которым мальчишке никак не удавалось совладать, и длинные, как у девчонки волосы. Ему делали замечания, но парень упорно отказывался стричься и вести себя, как все. Он был мелким, слабеньким и болезненным. Только в выпускном классе неожиданно вытянулся и стал длинным и тощим. Но тогда он умудрился снова стать всеобщим посмешищем: отрылось его нелепое увлечение музыкой.
Картинка из прошлого никак не хотела накладываться на образ звезды: ухоженного, повзрослевшего, сильного и уверенного в себе мужчины. Впрочем, он и тогда был уверенным в себе. Это же нужно было до такого додуматься: пригласить меня на выпускной!
Сомневаюсь, что кто-то из девочек вообще пошел бы с ним. А он нацелился на меня, что вообще было смешно!
Правда, теперь таковым не казалось.
Скорее всего, он узнал меня с самого начала. Потому спрашивал на собеседовании, как у меня с памятью. Представляю, как он смеялся в душе! И как развлекался, придумывая мне наряд – карикатуру на школьную форму.
Я должна была догадаться. Это же бы намёк! И потом он неоднократно намекал, что мы с ним «будто всю жизнь друг друга знаем».
Чего он добивался?
Хотел отомстить?
Конечно, мы вели себя жестоко. И я тоже, хотя никогда не была зачинщицей травли.
Но мы же были детьми!
А он отказывался быть таким, как все нормальные люди!
Он и стал не как все нормальные люди.
Он стал звездой.
Только, Ливва, при чём здесь я?
Можно, я буду просто работать, и никто не будет меня трогать, соблазнять, зельями травить? Я не собираюсь не во что вмешиваться, никому мешать. Я больше не буду ни над кем смеяться, даже в душе, за то, что они не такие я. Пусть идут своим путём. В конце концов, мой-то оказался не самым удачным.
Пусть им повезёт больше: найти друзей, свой дом, своё дело. Свою семью, где им будут рады. Любимого человека, который ответит взаимностью.
Последнее – это уже излишество.
Но кому-то же должно повезти?
Я набрала полную грудь воздуха и выдохнула.
Я должна поговорить с Крисом!
Пусть сам скажет, чего он от меня хочет. А то я ногти до локтей сгрызу от неопределённости.
А я даже не помню, как его зовут. Но точно не Крис Хогер. Это имя совершенно точно никак не отзывалось в памяти. Я могла не помнить. Но узнала бы наверняка.
Только прозвище. Ливва, какой стыд!
Я заглянула в ванную. В горизонтальном зеркале отражалась моя комната. Во всяком случае, маэстро не в ванной. Хотя это бы дало мне повод, чтобы оттянуть неизбежное. Я поправила причёску и направилась в соседнюю комнату.
Постучала.
Ещё раз постучала.
Дёрнула дверь на себя.
Она была заперта.
Видимо, господин Фуфлик изволят спать после принятия оздоровительных процедур с госпожой Спок!
Я чудом сдержалась, чтобы не пнуть дверь.
Во-первых, дверь не виновата.
Во-вторых, я пообещала себе, что не буду смеяться на тех, кто живёт не так, как я того хочу.
Но не злиться-то я не обещала!
Я ещё раз выдохнула и пошла к себе. Буду составлять график встреч маэстро! Сегодня мне нечем оправдаться.
К сожалению, оказалось, что относиться к приглашениям на утренний круассан без желчи стало ещё сложнее, чем до обещания себе быть великодушной и милосердной. Видимо, рождённый злобным добрым быть не может. В какой-то момент я поймала себя на том, что вот-вот порву эти приглашения к махловым псам.
Наверное, я просто проголодалась. Привела себя в порядок и постучалась в соседнюю комнату – чтобы два раза не вставать. Но, похоже, господин Хогер не слишком усердствовал с госпожой Спот, потому что голода не испытывал. На стук никто не ответил.
Но мой желудок работал по своим часам и требовал завтрака. Я спустилась вниз и обнаружила дворецкого. Он уверил, что распорядится накрыть мне завтрак в столовой и уверил, что ждать никого не нужно. После концерта господа встают в разное время. А обедать он меня пригласит.
Я позавтракала. Однако необходимость выяснения отношений с Хогером выжигала меня изнутри, мешая наслаждаться отличной кухней. Завершив трапезу, я всё же спросила у Томаса, во сколько обычно встаёт хозяин дома в такие дни. Тот ответил, что господин давно встал, работает в студии и велел его не беспокоить.
Ну конечно! Он же занят очень важным делом, и ему нет никакого дела до моих проблем! Как это по-мужски!
Я ушла страдать к себе в комнату и специально выбрала на неделю встречи с богатыми старушками и самые скучные рауты.
Чтобы страдать не только мне.
Вооружившись карточками, я решила, что это достаточный повод нарушить уединение маэстро. Но когда я подошла к двери, решимость оставила меня. Постояв с занесённой рукой, я осознала, что не могу заставить себя постучать. Вдруг он там творит свои произведения! А я со своими глупостями!
Я решила: если заперто, то стучать не буду. Потянула дверь. И она неожиданно легко открылась.
- Кто там? – недовольно спросил Крис.
Теперь бежать было совсем уже глупо, и я вошла.
- Доброе утро! – начала я с радостной улыбкой, подбадривая себя.
Ничего страшного. Мы просто поговорим. От разговоров ещё никто не умер.
После – да, бывало. Но это уж потом.