— Тут глубоко. — Дженкинс перегнулся через край решетки ограждения и заглянул вниз. Свет от фонаря на его каске не достиг дна. — Порядка двухсот метров.
— Слушай, Дженкинс, — обратился Скайт к мастеру, пока люлька поднималась. — Почему при первой встрече ты назвался Дидже?
Дженкинс обернулся. Он, словно немой, безмолвно задвигал челюстью, соображая, что бы такого ответить. Девочка терпеливо ждала, когда проводник соберется с мыслями.
— Просто… просто ко мне обращаются и так, и так, — наконец нашелся Дженкинс. — Дидже — это производное от Дженкинс. Меня так еще в школе называли. Ну, там: «Эй, Дидже, пойдешь на футбол?» Или: «Эй, Дидже, дай списать математику».
— Сдается мне, ты врешь, — заявила девочка, хитро прищурившись.
— Почему? — растерялся мастер.
— Не похож ты на того, у кого можно списать математику.
Бородатый тип в одноразовой одежде, которого девочка представила шерифу как Джона Хаксли, ехидно хихикнул.
— Да и с таким пузом, — продолжила девочка, — вряд ли тебя позвали бы играть в футбол.
— Я раньше был другим, — обиделся Дженкинс. — Я растолстел в последнее время из–за пива. После работы заняться нечем — скукота. Одно развлечение — выпить вечером пивка в «Зеленом попугае». Вот и набрал массу.
— Массу–то ты набрал, а вот трос ее выдержит?
— Этот трос выдержит все, что угодно, даже звездолет! Из такого материала сделаны канаты космических лифтов. Мы на нем даже бурильные установки спускали.
К удовольствию Дженкинса, из темноты колодца вынырнула кабина подъемника, и щекотливый разговор закончился. Рама коснулась стопора. Лебедка отключилась.
Кабина напоминала клетку, подвешенную на паутинке. Пол, стены, потолок, сделанные из тонкой металлической сетки, казались хрупкими и ненадежными. На дверце висела табличка: «Собственность института археологии. Проход закрыт». Не обращая внимания на предупреждающую надпись, Дженкинс смело откинул защелку и открыл дверцу.
— Заходите, — предложил он.
Первым откликнулась девочка. Она бесстрашно перешагнула через зазор между краем колодца и решетчатым полом. Люлька закачалась, но Дженкинс удержал ее.
— Следующий.
Следующим был модник в розовом пиджаке и корабельных тапочках. Он не выказал никаких эмоций и спокойно занял место в подъемнике.
— Что–то мне не по себе, — признался бородач. Сейчас была его очередь. Он глянул вниз и отступил.
— Бери пример с меня, — посоветовала девочка из люльки.
— А обязательно спускаться всем? Давайте я подожду здесь…
— Быстро!
— Ладно, ладно… — после окрика девочки пошел на попятную бородач. — Только не надо повышать голос. — Соблюдая предельную осторожность, он перешел с каменного пола на сетку люльки.
Придерживая клетку, Дженкинс молча наблюдал за погрузкой.
— Теперь ты, — сказала Ребекка, обращаясь к дяде. Но Скайт Уорнер не двинулся с места. — Смелее, — приободрила племянница, добродушно улыбаясь.
Дядя отрицательно замотал головой. Его глаза округлились. Губы плотно сжались.
— Не трусь. — Девочка подошла к краю и протянула руку. — Хватайся.
Дядя робко взял племянницу за руку.
— Вниз не смотри, — посоветовала Ребекка. — Ногу выше.
Дженкинс со странным чувством глядел на то, как Скайт Уорнер, испуганно глядя перед собой, с помощью племянницы перешагивает через зазор.
— Отлично! Ты молодец, — похвалила Ребекка.
Скайт улыбнулся и тут же, оступившись, прижал девочку всей массой к сетчатой стенке.
— Осторожнее, — пробормотала Ребекка, отстраняя дядю.
— Извините.
Дженкинс вошел в люльку последним и закрыл дверцу.
— Держитесь за поручни, — посоветовал он.
Мастер встал к попутчикам спиной, чтобы те случайно не заметили на его лице недоумение. Модник в дорогом костюме и корабельных тапочках; бородач в одноразовой одежде с раздутым самомнением; девочка, понукающая взрослыми и стреляющая, как заядлый ганфайтер; капитан космического корабля, который боится высоты, — где еще увидишь подобное?! «Все–таки со странными людьми свела меня судьба», — подумал Дженкинс, нажимая кнопку спуска.
Спускались молча. Чтобы фонари на касках не слепили, пассажиры старались не направлять свет друг на друга. Клетка слегка покачивалась из стороны в сторону. Изредка предохранительные ролики на углах кабины чиркали по стенам колодца. Сквозь ячею поблескивали прожилки слюды, покрывающие монолит скальной породы.
По мере спуска световой круг колодца наверху уменьшался в диаметре. Вначале он напоминал луну, которая становилась все меньше и меньше, а затем превратился в крошечное блюдце. К концу путешествия он и вовсе стал неразличим, хотя, возможно, просто погасли автоматические светильники в комнате с лебедкой.
Вынырнув из отверстия в потолке, кабина на несколько секунд оказалась подвешенной под куполом невиданного подземного цирка. Огромный зал осветили десятки треножников, таких же, что были наверху, но света все равно не хватило. Лампы выглядели беспомощными светлячками, и отдаленные углы помещения заполняла непроглядная тьма, какая бывает только в подземельях.
