Герсен снял с него скафандр и обыскал карманы брюк. Потом еще раз проверил надежность крепления троса и вернулся в салон, заперев дверь грузового отсека за собой.
Когда он вошел в каюту, Рампольд уже снял с себя скафандр и тихо сидел, забившись в угол. Деттерас снял скафандр с Паллис Атроуд и помог ей одеть свои запасные вещи. Теперь она сидела у стенки салона и пила кофе. У нее было бледное, осунувшееся лицо и задумчивый взгляд. Келле неодобрительно посмотрел на Герсена.
— Это мисс Атроуд — секретарша нашего факультета. Какое вы имеете к ней отношение?
— Ответ предельно прост, — ответил Герсен. — Я встретил ее во время моего первого посещения университета и пригласил провести со мной вечер. Хильдемар Даске по злому умыслу, то ли просто по злобе оглушил меня и похитил ее. Я все время чувствовал, что моя обязанность — спасти ее; и сейчас я очень счастлив, выполнив это.
Келле слегка улыбнулся.
— Я полагаю, что нам не следует упрекать вас за это.
— Мы теперь, вероятно, сможем направиться к нашей первоначальной цели? — спросил Уорвин.
— Именно это я и намеревался вам предложить.
— Ну что ж, тогда я предлагаю приступить к этому немедленно.
— Да, да, — проворчал Деттерас, — чем быстрее мы разделаемся с этим фантастическим путешествием, тем лучше!
Потухшая звезда и ее милый красный попутчик исчезли из виду. В грузовом отсеке Хильдемар Даске, придя в себя, обрушил поток грязных ругательств на Герсена и с безумной яростью стал испытывать прочность своих оков. Он вырывался и извивался в своем хомуте, пока не сорвал вею кожу с пальцев. Он до тех пор дергал за стальные жилы троса, пока не обломал все ногти. Затем он применил другой метод. Ударяясь телом об пол, раскачиваясь из стороны в сторону, он пытался вырвать трос из скоб, которые его удерживали. Сначала из правой, затем из левой. Единственное, что ему удалось, — это покрыть шею кровоподтеками. Удостоверившись в собственной беспомощности, несмотря на то, что руки и ноги его были свободны, он обмяк и задышал часто и тяжело — в его мозгу сверлило одно: как это Герсену удалось отыскать потухшую звезду? Ни одна живая душа не знала о ее местонахождении, кроме него самого и, конечно, Малагате. Даске старался припомнить все случаи, когда он обманывал или не подчинялся Демону и в недоумении силился понять, какой же из этих случаев привел его к такому финалу.
Герсен все это время сидел на диване в салоне, погруженный в раздумья. Трое работников университета, — один из которых даже не был человеком, — держались вместе подальше от него. Келле учтивый, утонченный, хрупкого телосложения; Уорвин — тоже учтивый, но учтиво-надменный, мрачный; Деттерас — могучий, неугомонный, легко поддающийся переменам настроения. Герсен следил за подозреваемым, исследуя каждый его поступок, слово или жест в поисках подтверждения или какого-нибудь знака, который бы дал ему абсолютную уверенность, столь ему необходимую. Паллис Атроуд сидела неподалеку от него, погруженная в собственные мысли. Бремя от времени ее лицо искажалось, пальцы вонзались в ладони. Глядя на нее, у него не оставалось сомнений в том, что Хильдемара Даске необходимо уничтожить, Робин Рампольд равнодушно перебирал картотеку микрофильмов, потирая свой длинный костлявый подбородок. Он повернулся и взглянул на Герсена по-волчьи, боком пересек салон и вежливо, казалось даже, подобострастно, спросил:
— Он, он еще жив?
— Пока да.
Рампольд остановился в нерешительности, открыл было рот, но снова закрыл его. В конце концов он все же робко спросил:
— Что вы намереваетесь с ним делать?
— Не знаю, — пожал плечами Герсен, — но вообще-то я хочу воспользоваться им.
Рампольд сразу же стал серьезным и тихо, чтобы его не могли подслушать остальные, спросил:
— А почему бы не отдать его мне на попечение? Это облегчило бы вам охрану и уход за ним.
— Нет, — ответил Кирт, — думаю, что нет. Лицо Рампольда еще больше осунулось, тень отчаяния легла на его многочисленные морщины.
— Но ведь я... должен...
— Что вы должны?
— Вам этого не понять. В течение семнадцати лет... — он не мог подобрать нужных слов и в конце концов пробормотал:
— Он был центром моего существования. Он был как бы моим личным богом. Он давал мне пищу и воду — и мучил меня. Однажды он привез мне котенка, прелестного черного котенка. Он наблюдал, как я его гладил, милостиво улыбаясь. На этот раз я расстроил его планы. Я сразу же убил маленькое создание. Потому что догадался о намерениях своего мучителя. Он хотел выждать, пока я не полюблю животное, а потом он убил бы его — при этом долго мучая, на моих глазах. И это тоже было частью его возмездия. Герсен глубоко вздохнул.
— У него была слишком большая власть над вами. Я могу доверить его вам.
В глазах Рампольда показались слезы. Он бессвязно заговорил:
