— Я боюсь, — сказал Джо с внезапным комком в горле, — что вы слишком сильно на меня повлияли. И особенно меня беспокоит ваша деформированная философия.
— Хороший ответ, — заявила Ильфейн. — Хорошо, я лечу, — произнесла она важно. — Возможно, мне удастся склонить балленкарчцев боготворить Дерево Жизни…
Джо задержал дыхание, чтобы не рассмеяться и не рассердить ее еще раз.
Она обиженно посмотрела на него:
— Я вижу, что вы находите меня смешной?
За столом контролера стоял Хабльят:
— Ага, возвращаетесь? А убийцы Манаоло сбежали с Сыном Дерева?
Ильфейн застыла на месте:
— Откуда вы знаете?
— Дорогая жрица — маленькие камешки, брошенные в воду, посылают большие круги к дальним берегам. Мне думается, я нахожусь гораздо ближе к подлинной сути происходящего, чем вы.
— Что вы имеете в виду?
Люк лязгнул, стюард вежливо произнес:
— Мы отлетаем через десять минут. Жрица, милорды, могу я попросить вас на время взлета разойтись по каютам?
Джо очнулся от транса. Вспомнив последнее пробуждение, он быстро высунулся из гамака, осматривая каюту. Но он был один, а дверь оставалась закрытой, завинченной — такой он оставил ее перед сном, а потом проглотил таблетку и стал смотреть на гипнотизирующие символы на экране.
Он выпрыгнул из гамака, принял ванну, побрился и одел новый голубой костюм, купленный на Джинкли. Он вышел в коридор на балкон. В салоне было темно. Очевидно, он проснулся слишком рано.
Он остановился перед тринадцатой каютой и представил, как там, за дверью, лежит теплая и безвольная Ильфейн, ее темные волосы рассыпались по подушке, а на лице и во сне остался отпечаток сомнения и гордой неуступчивости.
Он приложил ладонь к двери. Подмывало открыть ее. Лишь усилием воли он заставил себя убрать ладонь, повернулся и пошел вдоль балкона. И вдруг замер. На широкой скамье в наблюдательной нише кто-то сидел. Джо подошел ближе, всматриваясь в темноту. Хабльят…
Джо спустился по ступенькам.
Хабльят сделал приветственный жест:
— Садитесь, мой друг, и примите участие в моем предобеденном созерцании.
Джо сел в кресло:
— Вы рано проснулись.
— Напротив — никак не могу задремать. Я просидел шесть часов на этой скамье, и вы — первый, кого я вижу.
— А кого вы ждали?
Хабльят придал желтому лицу мудрое выражение:
— Я не ожидал кого-нибудь конкретно. Но несколько удачных вопросов в интервью на Джинкли дали мне понять, что люди не всегда таковы, какими выглядят. Я был удивлен, когда смог рассмотреть деятельность некоторых лиц в новом свете.
Джо со вздохом сказал:
— В конце концов, это не мое дело.
Хабльят погрозил ему толстым пальцем.
— Нет-нет, мой друг. Вы скромничаете Вы притворяетесь. Не сомневаюсь, что к судьбе прелестной Ильфейн вы уже не можете оставаться равнодушным.
— Оставим это. Мне все равно, переправят друиды на Балленкарч свою растительность или нет. Но я не понимаю, почему в их усилиях вы принимаете столь живое участие. — Он пытливо посмотрел на Хабльята. — Будь я друидом, я бы как следует задумался над этим.
— О, мой дорогой друг, — проблеял Хабльят, — вы мне делаете комплимент. Но я тружусь во мраке. Я иду на ощупь Есть тонкости, которые я еще не уловил. Вы удивитесь, если узнаете о втором лице кое-кого из наших спутников.
— Думаю, здесь есть чему удивиться.
— Возьмите, к примеру, лысую старуху в черном. Ту, что сидит и глядит в пустоту, словно уже околела. Что вы о ней думаете?
— Старая ящерица, отталкивающая, но безвредная.
— Ей четыреста двенадцать лет. Ее муж, по моим сведениям, создал эликсир жизни, когда ей было четырнадцать. Она убила его и лишь двадцать лет назад утратила свежесть юности. А до той поры любовники ее исчислялись тысячами, и были они всех видов, размеров, полов, рас, цветов и кровей. Последние сто лет ее диета состояла исключительно из человеческой крови.
Джо откинулся в кресле, потер лицо:
— Продолжайте.
— Я узнал, что ранг и авторитет одного из моих соотечественников значительно выше, чем я полагал, и что я должен быть осторожнее.
Я узнал, что у принца Балленкарчского на борту есть агент.
— Продолжайте.
— И еще я узнал — я, кажется, о такой возможности упоминал перед вылетом с Дженкли, — что потеря цветочного горшка не столь тяжелая драма для друидов.
— Это как же?
Хабльят задумчиво глядел на балкон.
— Вам когда-нибудь приходило в голову, — медленно произнес он, — что друиды поступили несколько странно, назначив Манаоло курьером в миссию такой степени важности?
— Я полагал, что здесь сыграл роль его ранг. По словам Ильфейн, он очень высок. Экклезиарх на ступень ниже товэрча.
