Джо думал о Кайрил, о Дереве, о Дворцах Божественного сгрудившихся у подножия ствола планетарных масштабов, о бесчисленных худосочных фермах и затхлых деревьях, о запущенных деревнях, о сутулых пилигримах с пустыми глазами, о том, как они заходят в дупло, бросив взгляд назад, на плоский серый ландшафт.
Он думал о дисциплине друидов, основанной на смерти. Хотя смерть — это не та штука, которой надо бояться на Кайрил. Смерть так же привычна как, скажем, еда.
Насилие, как обычный способ существования, насилие, как выход из любого затруднения. Умеренность — слово, не имеющее значения для мужчин и женщин, не привыкших ограничивать прихоти, будь то излишество или бедность. Он вспомнил все, что знал о Менгсе, — маленький мир озер и островов с изрезанными берегами, мир людей, склонных к путаным интригам, к архитектурным причудам. Мир кривых мостов петляющих над реками и каналами, и красивых уютных аллей. Мир озаренный тусклым желтым светом старого маленького солнца.
Его фабрики — аккуратные, рентабельные, на специально отведенных промышленных островах. И менги, люди столь же извилистые и хитроумные, как их витиеватые мосты. И один из них — Хабльят в душе которого Джо не мог различить ничего конкретного. Среди них были пылкие приверженцы Красной Ветви, приверженцы империализма, приверженцы средневековья, как сказали бы о них на Земле.
А Балленкарч? Что о нем известно, кроме того что это варварский мир, во главе которого стоит принц, вознамерившийся нахрапом привести к жизни индустриальный комплекс. И где то на этой планете среди дикарей юга или варваров севера, должен находиться Гарри Кресс.
Гарри вскружил Маргарет голову и ушей, оставив за собой переполох эмоций, который не мог улечься, пока он не вернется. Два года назад, на Марсе, Джо отставал от него на какие-то часы. Но случилось так, что, когда Джо прибыл, чтобы вернуть его на Землю для выяснения отношений. Гарри уже улетел. Раздраженный отсрочкой, но упорный и одержимый своей целью, Джо полетел за ним.
На Табане он потерял след, потому что удар мотыги пьяного аборигена отправил его на три месяца в госпиталь. Затем месяцы судорожных поисков, неудач, разочаровании и, наконец, на поверхность всплыло название далекой планеты — Балленкарч. Затем месяцы, ушедшие на путь через всю Галактику, и теперь Балленкарч лежал по курсу, и где-то на нем был Гарри Кресс.
И Джо думал.
“Черт с ним, с Гарри!”
Потому что Маргарет не владела более его воображением. Потому что теперь это место принадлежало беспринципной шалунье-жрице. Джо грезилось, как он и Ильфейн исследуют древние игровые площадки Земли — Париж Вену, Сан-Франциско, Долину Кошмара, Черный Лес, Море Сахары.
И Джо спрашивал себя придется ли это по вкусу Ильфейн? На Земле нет фанатиков-трудяг, которых можно истязать убивать или ласкать, как зверушек. Возможно прав Хабльят — вещи не всегда таковы, какими выглядят. Очень может быть что он просто создал себе образ Ильфейн, далекий от реальности. Возможно, он просто никогда не представлял себе масштабы, которых достигает эгоизм друидов. Очень хорошо. Тогда это предстоит выяснить.
Хабльят не сводил с него ласкового взгляда. Он встал:
— Будь я на вашем месте, мой друг думаю что я бы подождал. По крайней мере еще день. Не думаю, что она уже успела как следует почувствовать одиночество. Думаю, если вы сейчас с мрачным видом появитесь перед ней, это может вызвать неприязнь и она причислит вас к прочим своим врагам. Дайте ей денек отдохнуть а если пригласите на прогулку или в спортзал, где она ежедневно проводит по часу…
Джо опять сел на скамью и сказал:
— Хабльят, я не могу вас понять.
— Ах, — печально покачал головой Хабльят, — но я говорю искренне.
— Вначале, на Кайрил, вы спасли мне жизнь. Затем подставили под удар.
— Виной тому лишь досадная необходимость.
— Порой мне кажется что вы симпатичны, дружелюбны…
— Ну, конечно!
— Как сейчас, когда вы прочли мои мысли и дали мне отеческий совет. Но я никогда не знаю, что еще для меня вы держите в запасе. Как гусь предназначенный дня рождественского стола, не способен оценить щедрости хозяина. Вещи не всегда таковы, какими выглядят. Я не питаю иллюзий, что вы откроете, на какой алтарь меня припасли…
Хабльят рассмеялся и смущенно помахал ладонью:
— На самом деле я не столь неискренен. Я никогда не стараюсь укрыть себя чем-нибудь кроме честности. Мое отношение к вам самое искреннее но соглашусь, что это отношение не остановит меня, если придется пожертвовать вами. И противоречия в этом нет. Личные симпатии и антипатии я отделяю от работы. Теперь вы обо мне знаете все.
— А как я узнаю когда вы на работе, а когда нет?
Хабльят развел руками:
— На этот вопрос я и сам не в силах, ответить.
Но Джо был не так уж неудовлетворен. Он поудобнее устроился на скамье, а Хабльят запахнул халат на толстом животе.
— Жизнь порой очень сложна, — сказал Хабльят. — Очень неожиданна и очень многое требует от тебя.
— Хабльят, почему бы вам не отправиться со мной на Землю?
Хабльят улыбнулся:
