— Хм… Здесь написано — «ближе».
— Ближе? — пошел шепоток среди студентов. — Не очень что–то хочется…
Шефнер перехватил винтовку.
— Ну же, джентльмены! Мы ведь не испугаемся железного ночного горшка?
Мы побрели к окруженной клубами пара полусфере. Механические конвоиры остались на месте. Полусфера не сводила с нас стеклянных глаз. Барабан с телескопическими трубами проворачивался, и на нас фокусировался то один объектив, то другой. Но, к счастью, «ночной горшок» больше не слепил красными лучами.
Вскоре мы оказались в тени полусферы. Металлическая громада нависала над нами. Было слышно, как внутри нее стучат маховики, пыхтит пар и клокочет кипяток в трубопроводах. Затем коротко лязгнуло, словно подал голос велосипедный звонок, и очередной паукообразный механоид вытянул из щели в полусфере новую пластиковую карточку. «Паук» на тончайшем тросе устремился вниз: к профессору Милфорду под ноги.
— «В чем великий замысел», — прочитал Милфорд и обескураженно развел руками. — То есть мы должны ответить, в чем заключен великий замысел? Я правильно полагаю?
— М‑да, — потер подбородок Телье. — Вот так сразу? А отдышаться?
Мы не сводили глаз с полусферы. Полусфера пялилась на нас объективами. Механоид принялся метаться по пыли туда и сюда, волоча за собой серебристую нить троса. Он явно был в нетерпении.
Я легонько толкнул Милфорда.
— Надо что–то отвечать, док. Иначе пришлепнет нас и глазом не моргнет.
— Погодите же! — вспылил Милфорд. — Что отвечать? Дайте подумать!
Точно торопя с ответом, из полусферы выдвинулась консоль, развернулась цветочным лепестком в нашу сторону. Мы увидели на конце консоли массивную печатную машинку, клавиши которой были подсвечены электрическими огоньками. Алфавит был английским, шрифт — готическим. Впрочем, этим языком, восходящим к протоязыку Корабля, пользовались в большей или меньшей мере почти все народы. Поэтому никого не удивило, что английский известен и на горизонте механоидов.
— «Устройство ввода информации», — прочитал Милфорд следующую карточку. — «Ожидаю ответ».
Проворный «паук» рванул по тросу вверх, блеснув хромом в дневном свете ламп.
— Профессор… джентльмены… — подал голос Отто Янсен. Выдержав паузу, молодой технолог продолжил: — Сдается мне, что мы имеем дело с разностной машиной. Вроде той, что построил в прошлом году Дервингтонширский университет для министерства промышленности. Только более совершенной и интеллектуальной.
— А что? — Телье перевел взгляд с технолога на полусферу. — Разностная машина — чем не венец эволюции в мире механоидов? Мне кажется, ваше предположение логично.
— Так что же, коллеги, мы ответим? — Милфорд положил ладонь на клавиатуру.
— Ничего не отвечайте, — предложил шепотом я. — Попросите уточнить вопрос. Затем юлите. Если это действительно разностная машина, то ее можно обхитрить.
Я почувствовал, как объективы полусферы фокусируются на мне. Проклятая машина словно пыталась заглянуть внутрь моей черепной коробки.
— Хотелось бы посмотреть, как вы себе это представляете, — буркнул в мою сторону Милфорд и забарабанил по клавишам.
— Говорите вслух, что вы там печатаете! — потребовал майор Шефнер. — Чтоб мы не оставались в неведении.
— Если бы я сам видел, что печатаю, — пожаловался Милфорд. — Бумагу ведь в машинку заправить забыли… Пишу, дескать, уточните, что вы понимаете под великим замыслом.
— Молодец, док! — одобрил я.
Звякнул велосипедный звонок. По консоли сбежал «паук» с карточкой в хелицерах.
— «План полета. Цель полета», — прочитал Милфорд и недоуменно поглядел на нас.
Слово взял Киллиан.
— Очевидно, машина приняла на веру теорию о так называемом «Перемещающемся Корабле», наверняка, вы знаете о ней, Джошуа.
— Безусловно… — Милфорд поглядел на меня. — Эта теория связана с открытым вами «краем». Сейчас идут обсуждения, движется ли Корабль во внешнем пространстве или же он незыблем, как небесная твердь. И я опять не знаю, коллеги, что отвечать…
— Эдак вы бы давно провалили экзамен, Джошуа, — высказался Телье. — Спросите лучше, что оно такое и что намерено с нами сделать. Перехватывайте инициативу, коллега.
— Тише! — зашипел майор Шефнер. — Оно нас слушает и крутит свои шестеренки!
— Позвольте, майор! — Телье тронул Шефнера за локоть. — Предполагаю, что эта машина глуха и нема. Зачем ей слух, если она проводит все время в грохоте адской кузнецы? Зато у нее отменное зрение, и, вероятно, имеются иные чувства, недоступные человеку.
— Согласен… — буркнул Милфорд и застучал по клавишам. — Прошу объяснить, что оно такое.
Паук бросился вниз с очередной карточкой в хелицерах.
— «Обрабатываю новые данные. Ждите», — прочитал наш руководитель.
