— В пабе на Черити–Лок кухаркой работает одна девушка. Ее зовут Мария. Ее нельзя назвать красавицей, но она молода, стройна и преисполнена христианскими добродетелями. Вряд ли ей приглянется старый хрыч вроде меня, но чем черт не шутит — сделаю ей предложение!
— Это правильный замысел, Шелдон! — одобрил майор. — Дай бог вам удачи!
— Рискну задать тот же вопрос вам, — обратился я к майору.
— Ха! Выйду на пенсию. Буду играть в крокет в компании таких же отставников! — со смехом ответил Шефнер. — Ну, а вы, профессор?
— Я? — растерялся Милфорд. — Да мне объяснительных теперь писать столько, что…
— Бросьте! — отмахнулся майор. — Какие–нибудь человеческие планы. Вы ведь, по сути, еще совсем молодой человек.
Милфорд пожал плечами.
— Не знаю я ничего. И думать не желаю. Все это не имеет смысла…
— Что не имеет смысла? — не оставлял профессора в покое майор.
— Все это, — развел руками Милфорд, точно желал заключить в объятия однообразие терриконов, постылую пыль, которая поднималась за механоидами, и приближающуюся грязно–серую переборку, за которой — трудно поверить! — территория Объединенного Королевства. — Поиск ответов на фундаментальные вопросы физики Корабля, исследование дальних и необитаемых отсеков, протомеханизмов, природа электричества и магнетизма… Все это — возведенное в степень тщеславие. Не ради чистого знания, не ради ученых степеней, наград и званий. Даже не ради сказочной славы и богатства в пределах Королевства.
— Ради чего же, док? — спросил я, подозревая, что Милфорд намерен закончить монолог многоточием.
Милфорд посмотрел на меня, потом на остальных.
— Мы пытаемся познать суть бытия, чтобы стать подобными богу. Это соперничество длится не одну тысячу лет, и пока у нас неважные успехи. Но мы не успокоимся, пока не сравняемся в своих знаниях и могуществе с Творцом. Мы не остановимся, пока каждый из нас не окажется способен создать свой Корабль. Да, на свой вкус, исходя из своих потребностей, тайных и явных желаний. Вот в чем наш великий замысел! Каждый человек, осознанно или не отдавая себе отчета, мечтает стать богом! Тщеславие, джентльмены, рафинированное тщеславие. Смертный грех, осмелюсь напомнить!
Киллиан хлопнул Милфорда по плечу.
— Дорогой друг! Множественность Кораблей — это сильное допущение, — проговорил он дрожащим от волнения голосом. — Никогда ничего подобного не слышал. И даже, признаться, не задумывался.
— Я поздравляю вас! — Телье схватил удивленного Милфорда за руку и горячо потряс. — Дух захватывает, стоит только представить флотилию Кораблей, плывущую во внешнем пространстве.
— Бросьте, джентльмены! — вяло отбился Милфорд. — Мы узнали, что Корабль не бесконечен каких–то несколько лет назад. А вам уже подавай множественность Кораблей! Будьте же скромнее, всем сердцем призываю!
— Мне кажется, профессор, вы станете проповедником, — неожиданно высказался майор Шефнер.
А я поднял руку, требуя остановиться.
— Почти на месте. Думаю, ближе подходить необязательно.
Нас действительно не стали гнать к переборке. Сопровождающие — пара крокодило–черепах и пара двуногих охотников — остановились за нашими спинами. А авангард сил вторжения уже занялся преградой. При помощи воздушных струй механоиды очистили переборку от грязи. Произведи замеры будущего входа, прощупав поверхность красными лучами.
А затем яростно бросились вперед. Вклинились дисковыми пилами в переборку, и корабельная сталь поддалась, как поддается жестяная консервная банка острому лезвию ножа. Механоиды меньшего размера вгрызались в стену снизу, а в верхней части в нее врезался пилами исполин. Пилы оглушительно визжали, трещали электрические дуги, шагающие механизмы тряслись от усердия и напряжения.
— Джентльмены, для меня было честью участвовать в этой экспедиции вместе с вами, — сказал Шефнер, опираясь на винтовку, словно на трость.
— Взаимно, майор, — ответил я.
— Джентльмены! — обратился ко всем Уильям Ганн. — Если вам по душе рыбалка, буду рад принять вас в Крауч–Энде этим летом.
— Или же — добро пожаловать в кораблеографический клуб в Ист–Энде! — в свою очередь пригласил Киллиан. — Имеется славный винный погреб, а наш повар готовит умопомрачительные стейки.
А Милфорд, не отрывая взгляда от механоидов, проговорил почти с мольбой:
— Только бы они не прорвались дальше Угольного Мешка… Только бы они не…
Взвилась в воздухе водяная пыль, заиграла всеми цветами яркая радуга. С грохотом поток выбил подпиленный кусок переборки, как вышибает игристое вино пробку из горлышка бутылки.
Исполин вскинул голову, на которой все еще вращались пилы, грудью принял удар и завалился на бок. Менее габаритные механоиды мгновенно оказались по шею в воде, а мелких бурный поток и вовсе поглотил с головой.
