Новый капитан выбрал из их числа наиболее толковых и преданных. Остальных он под тем или иными предлогами вернул бы к прежнему состоянию, посулив, впрочем, что когда–нибудь они вернутся на Землю.
Всем офицерам Гроу напрямик заявил, что он планирует использовать их знания, но только знания. Время их власти закончилось. За каждым будет установлено наблюдение. В случае нормального поведения им будут сделаны кое–какие поблажки. Например, разрешено общаться с женами. В случае несогласия все несогласные отправятся прямо в конвертор.
И все же некоторые не согласились играть по правилам Гроу. Они открыто выразили презрение к новому правительству «Надежды Человечества» и категорически отказались сотрудничать. Они смеялись Гроу в лицо, издевались над его манерами и научной безграмотностью.
Гроу парировал брань. Но не спешил покарать дерзких. Он считал, что те, кто вслух высказывают недовольство, слишком простодушны, чтобы вынашивать заговор. Со временем они смирятся и станут работать на него не хуже прочих. Под присмотром, разумеется.
Зато с теми, кто попробовал организовать сопротивление, Гроу расправился беспощадно. Троих убил, еще дюжину его сторонники избили до полусмерти. Это должно было послужить уроком для сомневающихся.
Итак, все предварительные шаги сделаны. На корабле установился некоторый порядок.
Только после этого Гроу приказал, чтобы к нему привели Стрейнжбери.
Впервые с момента захвата власти мятежниками два противника снова посмотрели друг на друга.
— Думаю, что мы видимся в последний раз, — холодно заявил Гроу своему пленнику.
Он не объяснил, почему.
Сидя напротив лидера мятежников, пристально разглядывающего бывшего капитана, Стрейнжбери безмолвно проклинал себя. Надо же так опростоволоситься! Проворонить тщательно спланированный бунт!
— Неужели вы надеетесь, что без меня вам удастся управлять кораблем? — спросил он с демонстративной иронией.
— Ты — не единственный навигатор на корабле, — отрезал Гроу.
— Но я единственный, кто способен привести «Надежду Человечества» на орбиту Земли!
Гроу ухмыльнулся.
Увидев эту ухмылку, Роджер понял все. Гроу вовсе не так уж важно, чтобы звездолет достиг Земли. Возвращение было всего лишь приманкой для его сторонников.
«Это ужасный человек!» — подумал свергнутый капитан.
Роджеру уже «любезно» сообщили, что делает Гроу с теми, кто что–то замышляет против его власти.
— Если я соглашусь сотрудничать с вами, подчиняться вашим приказам — что я получу взамен? — медленно проговорил Стрейнжбери.
Ледяной взгляд Гроу вонзился в Роджера. Лидер бунтовщиков пытался определить, насколько искренне говорит бывший капитан. Стрейнжбери был нужен новому правителю звездолета. Если первый из старших офицеров добровольно, ну почти добровольно, согласится повиноваться Гроу, другие станут намного покладистее.
— Жизнь, — сказал Гроу. — Ты получишь жизнь. И может еще кое–что. И это зависит от того, буду ли я тобой доволен.
— И моих жен.
— Одну жену. Пока одну.
— Хорошо, — сказал Роджер. — Я согласен.
Если бы Гроу обошелся без крови, Роджер, возможно, и поделился бы с ним кое–какой информацией. Но сейчас его единственным козырем оставалось тайное знание. Стоит ему сказать лидеру мятежников, что можно в считанные месяцы достичь Земли, — и судьба Стрейнжбери будет решена, ведь Гроу вовсе не хочет возвращения. Все они смотрели фильмы о Земле и знали, что по земным законам Гроу — убийца. Земные власти, узнав правду, тут же отдадут его под суд, который наверняка вынесет соответствующий приговор.
Поэтому Стрейнжбери поглубже спрятал свои подлинные намерения и сделал вид, что готов преданно служить Гроу. И он, и все его единомышленники, вроде Тэлли. Гроу был достаточно умен, чтобы понимать значение этого факта. Ведь он действительно понятия не имел о том, как управлять звездолетом. И если командовать людьми он еще мог, то ни машины, ни навигационные приборы не понимали обычного для Гроу метода кнута и пряника. Машины понимали только машинный язык, который не освоишь за пару лет.
А Стрейнжбери изо всех сил демонстрировал лояльность новой власти. Он даже намекнул на то, что, как и Гроу, сам является жертвой правящего режима и тирании со стороны покойного капитана.
Гроу не знал, какие отношения в действительности сложились между Стрейнжбери и Брауном. Он знал только, что последний сначала объявил Роджера капитаном, равным себе, а потом разжаловал в помощники. С точки зрения Гроу это было знаком слабости Стрейнжбери. Сам Гроу никогда не уступил бы уже отхваченного куска власти.
