Если бы не алкоголь, Гроу, возможно, заметил бы его смущение.
«Надо торопиться!» — подумал Стрейнжбери.
— Вы позволите, капитан, раз уж мы здесь, я кое–что подрегулирую?
Случай был крайне благоприятный. Никого из разбирающихся в навигации рядом не было. На капитанском мостике наверняка кто–нибудь из недоучек–техников зафиксирует изменения показаний, если не забудет. Наступил тот самый благоприятный момент…
— Давай, — благодушно разрешил Гроу.
Он развалился в капитанском кресле и благодушно наблюдал, как Стрейнжбери манипулирует с пультом управления.
Это должна была филигранная работа. Роджер хотел форсировать работу двигателей почти на порядок. При этом он так искусно перенастраивал компенсаторы гравитации, что сила тяжести на корабле все время оставалась постоянной.
Завершив работу, Стрейнжбери повернулся к Гроу.
А тому за это время пришла в голову новая мысль.
— Я хочу говорить с экипажем! — заявил он. — Со всем экипажем!
Роджер кивнул и включил общую связь.
— Друзья мои! — с важностью произнес Гроу. — Слушайте меня! Сейчас вы услышите нечто крайне важное. Да, мои друзья, в эту самую минуту наш корабль согласно моему приказу повернул на обратно… Да, да! Впервые за сто лет я, капитан Гроу, отдал приказ возвращаться домой! Домой, друзья мои! Следующая остановка — Земля! — Гроу захохотал. — А сейчас слушай меня, Стрейнжбери! Ну–ка прибавить ходу! Ты понял меня? Прибавить ходу! Мы торопимся!
— Есть, капитан! — бодро отозвался Роджер. И произнес в интерком: — Внимание всем. Мы разгоняемся. В результате ускорения сила тяжести на корабле возрастет на тридцать процентов. Прошу всех приготовиться!
Разумеется, он не стал ничего «ускорять». Двигатели звездолета и так работали с предельной нагрузкой. Стрейнжбери просто немного уменьшил мощность компенсаторов. В результате чего он и все остальные обитатели корабля «потяжелели» примерно на треть.
Гроу это не понравилось.
— Эй! — воскликнул он. — Ну–ка сделай все обратно!
— Простите, капитан, но это невозможно, — возразил Роджер. — Чтобы уменьшить разгон, потребуется примерно около восьми часов.
«Пусть помучается, — подумал Роджер. — В следующий раз подумает, стоит ли отдавать глупые команды навигатору».
— Эй, Стрейнжбери, и долго нам еще лететь? — с усмешкой спросил Гроу.
— Долго, — уклончиво ответил Роджер.
— Ха–ха! А скажи, Стрейнжбери, ты сам–то, что, надеешься увидеть Землю?
— Не очень, — честно ответил Роджер.
«Как только ты узнаешь, что мы уже в Солнечной системе, ты убьешь меня собственными руками!» — мрачно подумал он.
Гроу продолжал разглагольствовать, но Роджер его не слушал. Он размышлял о том, как обмануть свирепого капитана и ухитриться выжить. Несмотря ни на что.
Проходили дни… недели. Гроу официально назначил Стрейнжбери главным навигатором. Формально ему подчинялись и Миллер, и другие старшие офицеры, но в действительности Роджер продолжал оставаться под арестом. Ему разрешалось посещать рубку и двигательный отсек, не считая каюты, в которой он жил. Вместе с ним постоянно находился охранник, а когда Роджер работал в резервной рубке (Стрейнжбери предпочитал находиться там, а не на мостике), то рядом с ним ошивалась пара парней из персонала физической лаборатории, которые делали вид, что понимают, чем занимается Стрейнжбери. Роджер дал техникам специальное задание: выяснить, почему «картинка» на экранах внешнего обзора такая нечеткая. Сам–то он прекрасно знал ответ, но вовсе не хотел, чтобы кто–то знал, что он знает. Техники ничего не выяснили и передали дело физикам. Физики тоже ничего не выяснили. Этому поколению физиков квалификации хватало разве что на то, чтобы рассчитывать температурный режим в оранжереях.
Время от времени в рубке появлялся Гроу и требовал, чтобы Роджер учил его навигации. Роджер сливал капитану дюжину простейших фактов и операций. Но голова его была постоянно занята другим. Он полностью обсчитал условия полета до Солнечной системы. Он даже ввел данные в корабельный центр управления. Но мозг его сверлила одна и та же мысль: надо попробовать перепрыгнуть через световой барьер. Это было риском, чудовищной авантюрой. Но разве не меньшей авантюрой было их «стремительное» возвращение? Ему очень хотелось с кем–нибудь посоветоваться. С кем–нибудь из друзей. Но возможности не представлялось. И только на двадцать шестой день Стрейнжбери сумел рассказать о своей идеи Тэлли. Это был один из тех редких моментов, когда за ним никто не следил. В соседней комнате околачивался приставленный Гроу охранник, но он смотрел по видео какой–то фильм. Впрочем, даже если бы охранник и слушал их разговор, вряд ли бы этот туповатый громила что–нибудь понял.
— Превысить скорость света! — прошептал Тэлли. — Ты серьезно?
Стрейнжбери сказал, словно оправдываясь:
— Совершенно серьезно. Вот только я понятия не имею, что будет, когда мы шагнем через барьер. Какие эффекты возникнут, что вообще будет с нами… Но я твердо намерен сделать это, как только настанет подходящий момент.
Тэлли тяжело вздохнул.
— А Гроу? — спросил он. — Это же убийца! Он разделается с тобой немедленно.
