Снаружи звезды продолжали свое медленное движение. За все годы пребывания в космосе Стрейнжбери никогда не видел ничего подобного. В самом деле, одной из психологически осознанных всеми реальностей космоса было то, что в окружающем мире ничто не меняло своего положения. Проходили годы, а несколько «ближайших» звезд лишь чуть–чуть изменяли свою яркость. Да при вращении корабля звезды, казалось, перемещаются относительно наблюдателей.
Сейчас все видимые созвездия явно двигались — таким было первое впечатление. Наблюдая фантастические сцены, Стрейнжбери видел, как медленно появляются огромные туманности. Однако отдаленные звездные скопления в виде облаков были, как обычно, неподвижны.
Это доказывало реальность движения наблюдаемых звезд. Туманности были слишком далеки. Даже если бы они начали передвигаться со скоростью светового года в секунду, это все равно бы не выглядело заметно.
Неподвижность отдаленных галактик являлась доказательством того, что перемещение звезд не обман зрения, а истинное событие. Если дело не в человеческой психике, то в чем? В феноменах околосветовой скорости?
Но как объяснить такое движение звезд? Как ему казалось, одним единственным способом — звезды перемещаются относительно спасательной шлюпки…
Стрейнжбери отвернулся, ничего не сказав об этом ужасном открытии Тэлли.
Прошел час. Два…
Стрейнжбери был сбит с толку. В соответствии с расчетами и индикатором скорости они продвигались к Солнечной системе почти со скоростью света.
Но Солнце явно удалялось, словно уходило от них быстрее, чем они приближались к нему.
С каждой прошедшей минутой, как убеждался Стрейнжбери, звезды сдвигались все быстрее. Так как они перемещались каждая в своем направлении, то картина все более приближалась к хаосу.
Прошла минута, другая, третья. Вид космоса из шлюпки становился все более сумасбродным.
Гроу пригласил Хэвита на капитанский мостик.
Там уже находилось несколько штатных офицеров, включая Миллера, и несколько ученых. Два астронома: Клайд Джозеф, руководитель астрономического отдела, и Макс Хук, его старший помощник, были среди присутствующих.
За спиной Гроу стояло пять его сообщников, каждый вооружен двумя бластерами.
После того как они внимательно посмотрели на быстрый бег звезд, Хэвит обратил внимание, как засияли глаза руководителя астрономического отдела.
— Господа! — произнес тот благоговейным тоном. — Мы являемся свидетелями зрелища, которое, я совершенно уверен, даже присниться не могло ни одному человеку. Каждый астроном на Земле воспринимал как само собой разумеющееся, насколько неподатливо космическое время.
Казалось, он чувствовал напряжение слушателей. Глаза его расширились. Он вопрошающе посмотрел на Хэвита, затем — на Гроу.
— Капитан, что бы вы хотели узнать от нас?
Гроу издал непонятный звук.
— Что происходит? — Он словно взорвался. — Кажется, вся вселенная перемещается со скоростью миллион световых лет в секунду!
Он остановился, поняв, какую фантастическую вещь сказал, и прикрыл глаза. Очевидно, он был потрясен, но постепенно приходил в себя.
— Надеюсь, вы дадите мне возможность изучить этот феномен. — Казалось, Клайд Джозеф понимал, что игра эмоций на лице Гроу просто отражала полное непонимание происходящего.
Собственно, никто из них ничего не понимал.
Гроу окинул всех напряженным, внимательным взглядом. Выражение его лица подтвердило мысли Джозефа.
— Не тревожьтесь, джентльмены! — проговорил астроном. — Если вы обеспокоены тем, что звезды намерены убежать от нас, или время будет бежать за нами… не волнуйтесь. Вероятно, это может продолжаться миллиарды лет.
Он сделал паузу и вновь увидел, что у десятка мужчин, мрачно глядящих на него, нет настроения восхищаться непонятным феноменом.
Неожиданно дружеским тоном к нему обратился Хэвит:
— Мистер Джозеф, число, которое вы назвали — миллионы световых лет, свидетельствует о том, что нам нельзя сидеть сложа руки. Сможем ли мы когда–нибудь увидеть Землю, и что следует для этого предпринять? Вот вопрос, который тревожит нас всех.
Джозеф развел руками.
— Солнце медленно отодвигается от нас. Я вынужден признать: мы являемся свидетелями феномена, возникшего не только из–за скорости.
— Но почему время растягивается в таких абсолютно невероятных пропорциях? — спросил пораженный Хэвит. — Я не могу даже вообразить это.
— Я не знаю, — извиняющимся тоном ответил Джозеф.
— Но где мы?! — завопил Гроу. — Мы хотим знать! Что случилось с Землей, Марсом, Венерой, Юпитером и… и… с другими планетами? Что случилось с нами?
Это приводило его в еще большее смятение, чем проблемы скорости. Мысль о возвращении на Землю была тем цементом, которым он собирался скрепить доверие экипажа к своей персоне.
— Вероятно, они на своих местах, сэр, но на такой высокой скорости мы просто не можем их увидеть, — продолжал извиняться Джозеф. — Полагаю, если бы мы оказались к ним ближе, то увидели бы вместо них кольца света. Сверхскоростные камеры, имеющиеся на борту корабля, вне сомнений, могли бы зафиксировать эту картину. Пока я не могу разобраться в происходящем.
