— Ты ослушался вождей, — громко сказал главный жрец. Другие жрецы отошли назад, давая Чималу возможность приблизиться к старцу. Глядя на него вблизи, Чимал понял, что жрец еще старше, чем ему казалось. Его волосы, не мытые годами, свалялись и были покрыты кровью и пылью — это производило желаемый устрашающий эффект, как и кровавые пятна на накидке, покрытой символами смерти. Глубоко сидящие глаза жреца были красными и слезились, морщинистая шея походила на шею индюка. Лицо было восковым, несмотря на румяна, долженствующие придать ему здоровый вид. Чимал молча смотрел на жреца. — Ты ослушался. Известно ли тебе, какое наказание тебя ждет? — Голос старика дрожал от злобы.
— Я не ослушался, поэтому и наказания быть не может.
Жрец привстал в изумлении, услышав эти спокойно произнесенные слова. Его глаза сузились от гнева, и он рухнул на свое каменное сиденье, кутаясь в накидку.
— Ты уже спорил однажды — и был высечен. Со жрецами не спорят.
— Я и не спорю, преподобный Ситлаллатонак, я просто объясняю, что произошло…
— Мне не нравятся твои объяснения, — прервал его жрец. — Разве ты не знаешь своего места? Разве тебя не учили этому в храмовой школе вместе с другими мальчиками? Боги правят. Жрецы передают их волю и возносят молитвы. Люди повинуются. Твой долг — повиноваться, и только.
— Я исполняю свой долг. Я повинуюсь богам. Но я не повинуюсь людям, когда они нарушают установленные богами законы. Повиноваться им было бы святотатством, наказание за которое — смерть. Я не хочу умирать и поэтому повинуюсь богам, даже если это вызывает гнев смертных.
Жрец моргнул, затем концом грязного пальца смахнул соринку из угла глаза.
— Что значат твои слова? — произнес он с сомнением в голосе. — Ведь это боги повелели тебе жениться.
— Вовсе не боги — люди. В священных текстах сказано, что мужчины должны жениться ради продолжения рода, а женщины — выходить замуж. Но там не говорится, в каком возрасте, и нет ни слова о том, что их можно принуждать к этому против воли.
— Брачный возраст мужчины — двадцать один, женщины — шестнадцать лет…
— Таков обычай, но это всего лишь обычай. Он не имеет силы закона…
— Однажды ты уже спорил — и был побит, — визгливо повторил жрец. — Тебя могут побить снова.
— Побить можно мальчика. Нельзя бить мужчину за то, что он говорит правду. Я хочу только одного — соблюдения закона, установленного богами. Как же можно наказывать меня за это?
— Принесите мне священные книги! — крикнул верховный жрец служителям, ожидавшим за дверью. — Это ничтожество узнает правду прежде, чем его накажут. Я не помню подобного закона.
— А я хорошо помню, — спокойно ответил Чимал. — Он таков, как я сказал.
Старый жрец откинулся на сиденье, щурясь от упавшего на него солнечного луча. Солнечный свет, лицо жреца… Это всколыхнуло память Чимала, и он произнес почти с вызовом:
— Я помню также, что ты говорил нам о солнце и звездах — ты прочел об этом в книгах. Солнце — пылающий газовый шар, который движут боги. Разве не так ты говорил? Или твои слова были иными — что солнце окружено огромной алмазной оболочкой?
— Что такое ты говоришь о солнце? — нахмурившись, спросил жрец.
— Да нет, ничего, — пробормотал Чимал. «Я не смею говорить об этом вслух, — подумал он, — иначе буду мертв, мертв, как Попока, который первым увидел луч. Я видел его тоже, и он был похож на отражение солнца в воде или в алмазе. Почему жрецы ничего не говорили о том, что вызывает этот луч?»
Жрецы принесли священные книги, и мысли Чимала прервались.
Древние почитаемые книги были в переплетах из человеческой кожи. По праздникам жрецы читали их народу. Теперь служитель положил их на каменную полку и отошел. Ситлаллатонак потянулся к тяжелым томам, поднеся к свету сначала один, потом другой.
— Тебе нужна вторая книга Тецатлипоки, — сказал Чимал. — То, о чем я говорю, написано на тринадцатой или четырнадцатой странице.
С громким стуком книга выпала из рук жреца: тот удивленно вытаращил глаза на Чимала.
— Откуда ты это знаешь?
— Когда эту книгу читали народу, называли страницу. Я запомнил.
— Ты умеешь читать, вот откуда тебе известно. Ты тайком приходил в храм читать запретные книги…
— Не будь глупцом, старик. Я никогда раньше не бывал в храме. Я просто запомнил, вот и все. — Какой–то бес подбил Чимала продолжать — уж очень велико было изумление на лице жреца: — И я умею читать, если уж хочешь знать. Это тоже не запрещено. В школе при храме я выучил, как и остальные дети, цифры, а также буквы, составляющие мое имя. Когда других учили писать их имена, я слушал и запоминал, так что узнал все буквы. Не так уж это сложно.
Жрец лишился дара речи. Вместо ответа он стал рыться в книге, пока не нашел названных Чималом страниц. Он медленно перелистывал книгу, шепотом читая священные слова. Старик прочел главу один раз, потом вернулся к предыдущей странице и прочел опять. Книга выскользнула у него из рук.
— Вот видишь, я прав, — сказал ему Чимал. — Я скоро женюсь, но только по своему выбору, хорошенько все обсудив со свахой и вождями. Так учит закон…
