То не было небо, которое Чимал видел раньше. Не было ни луны, ни близкого горизонта, ограниченного стенами долины. Только звезды, звезды, несметное число их, накрывшие его словно волной! Знакомые созвездия, если они и были здесь, затерялись среди бесконечности других светил, бесчисленных, как песчинки в пустыне. И звезды перемещались, словно укрепленные на ободе гигантского колеса. Маленькие тусклые звездочки, звезды, подобные пылающим разноцветным факелам, — чистые и немигающие светила, совсем не такие, как звезды в небе над долиной.
Что все это могло означать?
С непонятным трепетом Чимал пошел вперед, пока не наткнулся на какое–то холодное невидимое препятствие. Он прикоснулся к нему рукой и вдруг понял, что перед ним то же прозрачное вещество, из которого был сделан экран у машины. Страх его исчез. Значит, вся эта стена — огромное окно, выходящее — куда? Закругленное окно выдавалось вперед, и, когда Чимал приблизил лицо к самой его поверхности, он увидел, что звезды заполняют небо справа и слева, сверху и снизу. У Чимала закружилась голова, ему показалось, что он падает в эту звездную бездну. Он оперся рукой о твердый прозрачный материал, но в его непривычном холоде было что–то такое зловещее, что он поскорее отстранился. Может быть, это небо над другой долиной? Если так, то где же сама долина?
Чимал в смятении отступил, напуганный новой неизвестностью. В этот момент до его слуха донесся слабый звук.
Шаги? Он сделал попытку развернуться, но орудие для убийства неожиданно было вырвано у него из рук, и он отлетел к холодной поверхности окна. Перед ним стояли главный наблюдатель и еще трое; все они были вооружены, все держали его на прицеле.
— Вот ты достиг конца, — произнес главный наблюдатель.
Чимал расправил плечи, готовый встретить смерть. Слова предсмертной молитвы сами пришли ему на память, и он произнес первые фразы, прежде чем осознал это. Он готов был вырвать свой предательский язык и твердо сжал непослушные губы. Не существовало богов, которым можно было бы молиться; мир был совсем незнакомым местом.
— Я готов убить тебя, Чимал, — раздался сухой и бесстрастный голос главного наблюдателя.
— Ты узнал мое имя и теперь признаешь мое существование, но все равно хочешь меня убить. Почему?
— Я задам тебе вопрос, и ты на него ответишь, — не обращая внимания на его слова, продолжал старик. — Мы слушали разговоры жителей долины и многое узнали о тебе — кроме самого главного. Твоя мать не может сказать это нам — она мертва…
— Мертва! Как это случилось? Почему?
— Ее казнили вместо тебя, когда узнали, что она тебя освободила. Гнев жрецов был велик. А она, казалось, была рада смерти и умерла с улыбкой на губах.
Да, они следили за происходящим в долине, очень внимательно следили. Мама…
— Прежде чем умереть, она сказала очень важную вещь. Она утверждала, что в случившемся виновата она, согрешившая двадцать два года назад, а тебя винить не следует. Знаешь ли ты, что она имела в виду?
Так, значит, она умерла. Но Чимал чувствовал себя настолько отстраненным от своей жизни в долине, что боль утраты оказалась слабее, чем он ожидал.
— Говори! — приказал главный наблюдатель. — Знаешь ли ты, что она хотела этим сказать?
— Знаю, но тебе не скажу. Ты не испугаешь меня угрозой смерти.
— Ты глупец. Отвечай немедленно: почему она сказала «двадцать два года назад»? Имел ли ее грех отношение к твоему рождению?
— Да, — ответил Чимал удивленно. — Откуда ты узнал?
Старик нетерпеливо замахал руками.
— Отвечай мне и не лги, ибо это самый важный вопрос, который тебе когда–либо будет задан. Скажи мне, как звали твоего отца?
Наступила мертвая тишина — спутники главного наблюдателя наклонились вперед в ожидании ответа, забыв об оружии, которое сжимали в своих руках. Почему бы и не сказать им? Какое теперь значение имеет нарушенное табу?
— Моим отцом был Чимал–Попока из Заачилы.
Эти слова, казалось, нанесли старику удар. Он зашатался и сделал шаг назад, два человека кинулись ему на помощь, бросив оружие на пол. Третий встревоженно смотрел на главного наблюдателя; его собственное оружие для убийства и то, которое они отобрали у Чимала, были обращены дулами вниз. Чимал напрягся: сейчас был подходящий момент, чтобы завладеть оружием и скрыться.
— Но… — хрипло прошептал старик. — Наблюдатель Стедфаст, немедленно бросьте оружие!
Человек, как и было ему велено, наклонился и положил оружие на пол. Чимал сделал было шаг к двери, но остановился.
— Что все это значит?
Старик оттолкнул своих помощников и что–то сделал с одним из свисающих с пояса приспособлений. Его металлическая портупея расправилась и выпрямила тело старика, давая ему опору.
— Это значит, что мы приветствуем тебя, Чимал, и просим присоединиться к нам. Сегодня радостный день — день, до которого никто из ныне живущих не надеялся дожить. Пусть твое присутствие даст силу тем, в ком крепка вера, и да поможешь ты нам достичь мудрости.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал окончательно сбитый с толку Чимал.
— Нам предстоит многое рассказать тебе, так что давай начнем сначала.
