— Это правда. Итак, начнем.
— Что это? — спросил Чимал, с подозрением глядя на источающий пар коричневый кусок мяса на тарелке перед ним. — Я не знаю животного достаточно крупного, чтобы получить так много мяса. — Недоверчивый взгляд, которым он одарил главного наблюдателя, красноречиво говорил о том, что одно такое живое существо ему известно.
— Это называется бифштекс, и сегодня он изготовлен из самой лучшей вырезки — такой мы едим только по праздникам. Конечно, если захочешь, ты можешь есть его и каждый день — мясохранилище справится.
— Я не знаю такого животного — мясохранилище.
— Позволь мне показать. — Главный наблюдатель что–то переключил в телевизоре на стене. Его личные апартаменты, где они с Чималом обедали, вовсе не были столь аскетически безликими, как комнаты рядовых наблюдателей. Откуда–то лилась музыка, стены были украшены картинами, пол покрывал пушистый ковер. Чимал, отмытый и побрившийся при помощи крема–депилятора, сидел в мягком кресле перед роскошно накрытым столом — и перед тарелкой с людоедски большим куском мяса. — Опиши свою работу! — приказал главный наблюдатель человеку, появившемуся на экране телевизора.
Человек поклонился.
— Я — смотритель продовольствия, и большая часть моей работы заключается в заботе о мясохранилище. — Он отступил в сторону и показал на большой бак. — Здесь в питательной жидкости растут съедобные части животных, по воле Великого Создателя. Мы следим за тем, чтобы питательные вещества поступали бесперебойно и ткани хорошо росли — это дает возможность срезать необходимое количество мяса для питания.
— Получается, что эти части животных бессмертны, — задумчиво произнес Чимал, когда экран погас. — Хотя какие–то куски идут в пищу, сам орган никогда не умирает. Интересно, что это было за животное?
— Я никогда не задумывался о бессмертии мясохранилища. Благодарю тебя, Чимал. Я теперь хорошенько изучу этот вопрос — он представляется важным. Животное называлось «корова» — это все, что я знаю.
Чимал нерешительно проглотил кусочек, потом еще и еще. Ничего вкуснее ему пробовать не доводилось.
— Единственное, чего здесь не хватает, — это чили,[12] – произнес он вполголоса.
— Завтра будет, — пообещал главный наблюдатель, делая пометку.
— Так ведь таким мясом вы кормите и стервятников! — На Чимала снизошло прозрение.
— Да. Худшими кусками. В долине недостаточно дичи, чтобы стервятникам хватало падали, так что мы обеспечиваем им пропитание.
— Но зачем они вообще нужны?
— Такова воля Великого Создателя.
Уже не первый раз Чимал получал такой ответ на свои вопросы. По дороге в апартаменты главного наблюдателя он спрашивал и спрашивал, наблюдатели ничего от него не скрывали, но ему часто казалось, что во многом они так же невежественны, как и ацтеки. Он не стал высказывать это подозрение вслух. Ему так много еще предстоит узнать!
— Насчет стервятников понятно. — Внезапно воспоминание о смертоносном потоке змей и скорпионов ожило в Чимале. — Но есть еще и другая нечисть — когда Коатлики входила в туннель, из него выползли гремучие змеи и скорпионы. Это–то зачем?
— Долг наблюдателей — быть безжалостными, когда нужно. Если у человека слишком много детей — он плохой отец, потому что не в состоянии обеспечить их пищей и дети голодают. То же самое и с долиной — если ее население излишне увеличится, еды на всех не хватит. Поэтому, когда число жителей начинает превышать определенный предел, специально рассчитанный по таблицам, в долину выпускается больше змей и насекомых.
— Но это ужасно! Ты хочешь сказать, что вы специально выращиваете этих ядовитых тварей, чтобы убивать людей?
— Иногда бывает очень трудно принять правильное решение. Поэтому–то наблюдателей учат быть сильными и стойкими, верными предначертаниям Великого Создателя.
На это нечего было ответить. Чимал ел и пил — на столе перед ним было так много вкусных вещей — и пытался осмыслить все то, что узнал. Он показал на ряды книг на стене комнаты и спросил:
— Я попытался прочесть что–нибудь в твоих книгах, но это трудно — я не знаю многих слов. Нет ли где–нибудь более простых книг?
— Конечно, есть — я должен был подумать об этом сам. Я стар, и память начинает изменять мне.
— Позволь тебя спросить… Сколько тебе лет?
— Я вступил в свой сто девяностый год. Если Великому Создателю будет угодно, я надеюсь увидеть и свое двухсотлетие.
— Твой народ живет много дольше, чем мой.
— Каждый из нас в течение своей жизни должен сделать гораздо больше, чем простой крестьянин, поэтому наше долголетие — награда за труды. Специальные машины и лекарства помогают нам сохранять силы, кроме того, наши тела защищают и поддерживают экзоскелеты. Мы рождаемся для того, чтобы служить, и чем дольше наша жизнь, тем больше мы успеваем сделать.
И снова Чимал предпочел оставить свои мысли при себе.
— А те книги, о которых ты говорил…
— Да, конечно. После сегодняшней службы я отведу тебя туда. Вход разрешен только наблюдателям, чей ранг позволяет им носить красные одежды.
— Поэтому и меня одели в красное?
