«Мироэт» сам по себе вряд ли представлял особый интерес. Новая Европа нужна была алеронам как сильная застава, но даже это было не главным. Главной была их цель отнять ее у людей и тем самым изгнать их из всего района Феникса. Грузы, посылаемые с Эйта на Аврору, были промышленными или военными, а потому представляли собой большую ценность. Обратно ничего важного не отправлялось. Гарнизон Новой Европы должен был максимально использовать все полученное, чтобы наладить производство и запуск на орбиту защитных средств, которые должны сделать планету фактически неуязвимой.
И все же корабли не всегда возвращались с Новой Европы пустыми. Часть добычи, захваченная Хеймом, озадачила его. Отправлялось это на Алерон из чистого любопытства, или в надежде продать когда-нибудь на Земле, или… Какова бы ни была причина, его парни долго не раздумывали, когда захватили чуть ли не вагон шампанского.
Когда скорости уравняли, катера устремились вперед. Хейм опустился в кресло перед главным контрольным пультом и наблюдал за ними, крошечными яркими осколками, до тех пор, пока их не поглотила тень огромного, похожего на акулу цилиндра, охраняемого «Лисом». Однако мысли Хейма в это время были далеко: он вспомнил Землю, ее величественные города и мягкие небеса, Лизу, которая, наверное, совсем выросла и изменилась до неузнаваемости, Джоселин, которая все же не совсем ушла из его сердца, — и потом опять Новую Европу, людей, покинувших дома и отправившихся навстречу неизвестности, и еще Медилон…
Прогудел зуммер внутренней связи. Хейм включил изображение. На него глянуло круглое лицо Блюмерга, одетого в боевой скафандр. Шлем был открыт. Хейм не мог понять, почему Блюмерг такой красный — то ли благодаря красноватому свету внутри корабля, то ли по какой-то иной причине.
— Докладывает абордажный отряд, сэр. — Блюмерг даже заикался от нетерпения.
У Хейма тревожно стукнуло сердце.
— Что случилось? — резко спросил он.
— Ничего. Ситуация у нас под контролем… Но, сэр, у них на борту люди!
Короткий безынерционный попет вывел «Лиса» так далеко за пределы системы, что вероятность быть замеченными упала почти до нуля. Хейм оставил управление на попечение автоматов и объявил празднование в честь очередной победы.
Корабельная столовая была полна людей. Из всей команды капера осталось лишь двадцать пять человек плюс дюжина новобранцев, но хотя столовая была рассчитана на сто мест, они заполнили ее криками, пением, звоном бокалов — словом, веселым шумом, от которого дрожали переборки. Б одном углу благодушный и невозмутимый Утхг-а-к, тхакв доставал бутылку за бутылкой шампанское из устроенного им самим холодильника, с пистолетным хлопком вышибал пробку и разливал на всех. Уже неплохо набравшийся артиллерист Мапуту Хаяши и стройный молодой колонист пустились в спор, что эффективнее — карате или приемы апачей. По столам стучали игральные кости, шелестели долговые расписки на добычу против обещаний пылких предложений девушкам на планете в случае победы. Трио Ашанти — выпускников университета — исполняло боевой танец под аккомпанемент зрителей, барабанивших по кастрюлям и сковородам. Андре Вадаж вскочил на стол и, с трудом удерживая равновесие, ударил по струнам гитары. Все больше и больше французов подпевали ему:
— О, роза Прованса,
Диких просторов цветок!..
Сначала Хейм от души смеялся над последней шуткой Джина Иррибарна, но потом музыка захватила его. Он вспомнил одну ночь в Бон Шансе, словно вновь оказался там. Вокруг сада высились крыши, черные под звездным небом, желтый свет из окон домов сливался со светом восходящей Дианы. Легкий ветерок шевелил ветки кустов, смешивая аромат роз и лилий с пряным запахом местных цветов. Ее рука касалась его. Гравий похрустывал под ногами, когда они шли к летнему домику. А где-то играли на свирели, мелодия плыла в теплом воздухе, нежная и напоминавшая о Земле.
У Хейма защипало глаза, и он резко тряхнул головой.
Иррибарн пристально посмотрел на Хейма. Новобранец был среднего роста и рядом с Хеймом выглядел пигмеем, темноволосый, с удлиненной головой и правильными чертами лица. На нем была та же одежда, в которой его взяли в плен, — зеленая куртка, мягкие ботинки, берет, засунутый за чешуйчатый кожаный пояс, — форма планетарной полиции, превратившаяся в форму бойца маки. На плечах поблескивали лейтенантские нашивки.
Иррибарн что-то спросил по-французски.
— А? — заморгал Хейм. Невообразимый шум вокруг, плохое знание французского языка и то, что Новая Европа была уже на полпути к созданию своего диалекта, явились причиной того, что Хейм не понял вопроса.
— Вас что-то взволновало, — перевел свои слова Иррибарн. Раньше планету посещало достаточно много людей и жители города в той или иной степени овладели английским.
— А… пустяки. Воспоминания. В свое время я провел на Новой Европе несколько восхитительных отпусков. Но это было… Черт побери, поспедний раз я был там двадцать один год назад!
