— Я чересчур прост, чтобы изображать из себя простака, — растягивая слова, произнес Хейм. — Возможно, то, что ты сказал, и соответствует истине, особенно первая часть. У нас разношерстная команда, набранная по всей Земле, и каждый человек — это личность, обладающая собственным достоинством. Кроме того, еще предрассудки против наквсов… Мне несколько раз пришлось воспользоваться своей властью, чтобы пресечь их, — помнишь? Однако теперь, после такого долгого совместного похода, когда столько вместе пережито, мы — настоящий экипаж. То, что называется «корабль», черт побери! Б.И. столько раз проявлял себя молодцом, что среди нас не осталось ни одного, кто не свернул бы шею всякому, сказавшему про Б.И. что-либо плохое. А что касается тактики, Дэйв, то половина трюков, которые мы провернули, — твои идеи. Ты бы и без меня справился как надо.
— Му… но… Но почему именно вы, сэр? Почему вы должны отправляться вниз? Любой из нас, имеющий свидетельство пилота, мог бы сделать это и благодарил бы судьбу за такой случай. Баше решение кажется мне чертовски бессмысленным.
— Говорю тебе, смысл есть, — ответил Хейм. — Конец дискуссии!
Когда он начинал говорить подобным тоном, никто уже не решался спорить. Однако в душе Хейм был вовсе не столь суров.
Медилон…
Нет, чепуха! Быть может, правду говорят, что нельзя забыть первую любовь?..
Но приходят новые увлечения, и, пока Конни была жива, Хейм редко вспоминал о Новой Европе. Кстати, воссоединение с Джоселин Лори на Сторне тоже почти целиком ушло из его воспоминаний… Пока. Нет сомнений, что его так заклинило на Медилон из-за… Хейм сам не был вполне уверен, из-за чего. Возможно, это была просто глупая царапина, оставшаяся после ушедшей юности. Теперь Медилон уже женщина средних лет, удачно вышла замуж и прибавила в весе, судя по тому, что рассказывал о ней брат ее мужа. Разумеется, Хейму хотелось бы снова увидеться с ней и добродушно посмеяться над прежними тупостями. Все, что от него требовалось, это проинструктировать пилота «Мироэт», чтобы он непременно захватил Иррибарнов в числе прочих эвакуированных.
«Б.И. пробулькал бы, что этого недостаточно, — подумал Хейм. — Здравый смысл имеет весьма ограниченное применение. Это нечто иное. Может случиться множество непредвиденных вещей. Я лично хочу быть в гуще событий».
Новый звук заполнил корпус — пронзительный звук рассекаемого воздуха, постепенно снижающийся до пустого гула по мере того, как «Мироэт» опускался, теряя скорость. Хейм глянул в передний иллюминатор. Внизу простирался океан — фосфоресцирующие волны от горизонта до горизонта. Вдали неясно вырисовывалась какая-то тень, и Вадаж сказал, что, судя по показаниям радара, это остров. Стало быть, они уже добрались до Айла де'Ревез, находящегося в конце полуострова Нотр-Дам. Хейм хотел, чтобы между кораблем и детекторами, возможно, установленными на урановой шахте дальше к северу, находился архипелаг. Тогда можно будет снова включить гравитроны. Для этого пришлось бы попотеть. Алеронская баржа не была предназначена для аэродинамических маневров. Хейм приподнял нос корабля, включив тягу на минимум.
Гораздо предпочтительнее было сесть в океан де'Оранж и двинуться на запад над Рейз д'Эспо, пересекая незаселенные территории Терра Саваж с тем, чтобы добраться до центральных гор континента. Но хотя космических метеоритов хоть отбавляй, их метеорит должен был удовлетворять многим требованиям. Он должен быть большим, и все же не настолько, чтобы потребовалось много энергозатрат для его перевода на нужную орбиту, где к нему должен был подцепиться корабль. Кроме того, он должен был двигаться после освобождения по вполне естественной траектории и упасть в один из океанов. В поисках такого метеорита можно было бы рыскать по системе Авроры вечно, так что пришлось удовлетвориться первым попавшимся, более-менее подходящим «камешком». Тем временем полным ходом шла реконструкция «Мироэт»: свет, температурный режим, воздушные системы — все подгонялось под людей. Были отремонтированы ускорители Маха, во внутренних помещениях сдирали ползучие растения и еще менее понятные символы алеронов, аппаратура контроля заменялась на ту, что была привычна землянам. Капитанский мостик выглядел как после набега доисторических варваров.
Корабль падал все медленнее до тех пор, пока океан словно поднялся, лизнув его бока. Вадаж, неуклюже обращаясь с приборами — его обучали этому наспех, — пристально исследовал небо. Рот его был полуоткрыт, словно готов в любую секунду произнести слово «огонь» для Иррибарна, занявшего пост у орудийной башни. Но он обнаружил только ночь, неторопливый ветер да странные созвездия.
