— Через несколько недель ты встанешь на ноги, — сообщил кузен. — Я проследил, чтобы к тому времени все было готово для тебя в трасконском Новом Доме.
— Пока жив, не переступлю порога этого дома, а умирать скоро не собираюсь. Дом должен был принадлежать Элейн. Один я туда не войду.
По мере выздоровления сны мучили его все меньше и меньше. Часто появлялись посетители, принося забавные безделушки, и он обнаружил, что их общество ему нравится. Хотелось узнать, что произошло на самом деле и как удалось бежать Даннену.
— Он по-пиратски захватил “Предприимчивость”, — рассказал Ровард Гроффис. — У него была рота наемников, и он подкупил кое-кого на горрэмской судоверфи. Алекс, узнав о случившемся, готов был, по-моему, убить своего начальника службы безопасности. Мы ничего не можем доказать — хоть и очень стараемся… Но уверены, что Омфрэй Глэспитский снабдил Даннена деньгами. Слишком уж пылко он отрицает это.
— Значит, все было спланировано заранее?
— Относительно захвата корабля — да, он, очевидно, потратил месяцы на подготовку плана, а уже потом стал вербовать людей в дружину. Полагаю, он думал захватить корабль за ночь до свадьбы. Затем он попытался склонить Элейн к бегству с ним, — похоже, он действительно верил в такую возможность, — но она его унизила, и он решил убить вас обоих. — Ровард Гроффис повернулся к сопровождавшему его Отто Харкеману. — До конца дней своих буду сожалеть, что тогда не поймал вас на слове и не принял вашего предложения.
— Как ему удалось завладеть аэромобилем Уэслейдской КТПТ?
— О! Утром, когда должно было состояться бракосочетание, он вышел на телесвязь с редакцией и сообщил им, что знает всю подноготную этого брака и то, почему герцог ему покровительствует. Изложил все так, будто намечается скандал, настоял, чтобы прислали корреспондента для интервью с глазу на глаз. Они послали человека и видели его в последний раз, потому что наши люди нашли его тело в доме Даннена, во время обыска. На судоверфи обнаружили аэромобиль с двумя пробоинами, полученными над домом Карволла, но вы же знаете, с расчетом на какие ситуации делают эти пресс-аэромобили. Он направился прямо на судоверфь, где его люди уже захватили “Предприимчивость”, и как только он вернулся, корабль стартовал.
Траск посмотрел на зажатую в пальцах сигарету. Она почти сгорела — еще чуть-чуть, и обожжешься. Сделав усилие, он наклонился, чтобы погасить ее.
— Ровард, когда будет готов, тот, второй корабль?
Гроффис горько засмеялся:
— Постройка “Предприимчивости” отняла все, что у нас было. Герцогство сейчас на грани банкротства. Мы прекратили работы на втором корабле полгода назад. Средств не хватало, и мы не могли продолжать его строительство и заканчивать “Предприимчивость”. Мы ожидали, что с помощью “Предприимчивости” сделаем достаточно денег в Старой Федерации и закончим второй корабль. Затем, имея два корабля и базу на Таните, можно было ожидать притока, а не оттока денег. А теперь…
— Я вернулся к тому, что имел на Фламберже, — добавил Харкеман. — Даже хуже. Король Наполион пытался помочь элмерсянам, и я должен был возглавить предприятие. Но теперь уже поздно.
Лукас взял трость и попытался встать. Раненую ногу вылечили, однако он все еще чувствовал слабость. Проковыляв несколько шагов, опираясь на трость, отдохнул, затем с усилием приблизился к открытому окну и, глядя наружу, постоял возле него. Потом обернулся:
— Капитан Харкеман, не исключено, что вы все же получите под свое начало корабль здесь, на Грэме. В том случае, если не против оказаться в подчинении у меня, как владельца, на борту. Я намерен поохотиться на Эндрэя Даннена.
Оба гостя посмотрели на Траска. Через мгновение Харкеман сказал:
— Сочту за честь, лорд Траск. Но где вы достанете корабль?
— Он уже наполовину готов. У вас уже есть для него экипаж. Герцог Энгус может окончить корабль для меня и уплатить за него под залог своего нового — трасконского — бароната.
Лукас знал Роварда Гроффиса всю жизнь — и до сих пор ему не доводилось видеть оруженосца герцога Энгуса удивленным:
— Вы хотите сказать, что меняете Траскон на этот корабль?
— Да, на оконченный, оснащенный и готовый к полету в космос.
— Герцог согласится, — выпалил Гроффис. — Но, Лукас, Траскон — все, что у вас есть: титул, доходы…
— Если у меня будет корабль, мне они не нужны. Стану викингом.
При этих словах Харкеман вскочил и начал шумно выражать одобрение. Гроффис поглядел на него и слегка приоткрыл рот:
— Лукас Траск — космический викинг!.. Добавить к этому нечего, — закончил он.
А почему бы и нет? Результаты набегов викингов на планеты Миров Меча вызывали его сожаление. Поскольку Грэм — их часть, а Траскон — на Грэме, и Траскон должен был стать домом ему и Элейн, где бы они жили и где бы рождались и умирали их дети и дети их детей. Теперь точечка, на которой все это покоилось, исчезла.
— То был другой Лукас Траск, Ровард. Он уже умер.
