Солнце садилось за западными бастионами Лиса. У них захватило дух, когда на мгновенье далекие горы вспыхнули золотым пламенем. Через минуту на охраняемые ими земли спустилась ночь.
— Мы должны были подготовиться заранее, — сказал практичный, как всегда, Хилвар, начиная распаковывать снаряжение, — через пять минут будет совершенно темно и холодно.
На траве стали появляться какие-то странные предметы, и вскоре возникла небольшая тренога, из которой торчала вертикальная антенна с грушевидным образованием на верхнем конце. Хилвар ждал, пока груша достигла уровня его головы, а затем отдал мысленный приказ, который Элвин воспринять не мог. В то же мгновение лагерь озарился светом и темнота отступила. Груша не только освещала, но и обогревала. Элвин почувствовал легкие ласкающие волны тепла, пронизывающие все тело.
Неся в одной руке треногу, а в другой свой груз, Хилвар начал спускаться вниз. Элвин поспешил за ним, стараясь не выходить из освещенного пространства. Наконец Хилвар выбрал место для лагеря в небольшой впадине в полусотне метров ниже вершины и начал приводить в действие остальное оборудование.
Сначала появилась полусфера из какого-то плотного и почти невидимого материала, полностью закрывавшая их и защищавшая от холодного ветра, дувшего все сильнее и сильнее. Казалось, купол над их головами поддерживается при помощи небольшого прямоугольного ящика, который Хилвар поставил на землю и больше не обращал на него внимания, больше того — он даже свалил на него остальное свое хозяйство. Возможно, этот ящик также синтезировал удобные полупрозрачные кушетки, на одной из которых Элвин с удовольствием растянулся. Впервые за все время пребывания в Лисе он видел, как материализуется мебель. Раньше ему казалось, что все дома здесь переполнены вечно существующими предметами, которых гораздо лучше было бы держать подальше от людей и сохранять на Берегах Памяти.
Еда, которую Хилвар получил из еще одного своего приспособления, тоже была первой синтезированной пищей, которую Хилвар попробовал в Лисе. Последний раз он ел такую в Диаспаре. Через отверстие в куполе сильный поток воздуха постоянно всасывался внутрь полусферы — это и был исходный материал для преобразователя материи. Вообще-то Элвина гораздо больше устраивала чисто синтезированная пища. То, как приготавливалась натуральная еда, вызывало в нем ужас, казалось совершенно негигиеничным, просто вредным… А используя преобразователь материи, можно быть по крайней мере уверенным в том, что ты ешь!
Когда они сели ужинать, вокруг постепенно сгустилась темнота, и на небе появились звезды. За пределами освещенного круга Элвин различал движущиеся тени: это из леса к ним подкрадывались животные. Время от времени он различал горящие глаза, светящиеся в темноте и пристально рассматривающие их с большого расстояния, но самих животных разглядеть было нельзя: близко они не подходили.
Элвин испытывал полное спокойствие и удовлетворение. Они лежали и разговаривали о том, что видели, о тайне, занимавшей их обоих, и о том, чем и как отличаются их культуры. Хилвар был потрясен чудом вечных ячеек памяти, сделавших Диаспар неподвластным времени. Но на некоторые его вопросы ответить было очень сложно.
— Одного я не понимаю, — сказал Хилвар, — как создатели Диаспара могли все предусмотреть? Любую вероятность сбоев в работе ячеек памяти? Ты говорил, что вся информация о городе и людях, населяющих его, записана в виде матриц электрических зарядов внутри кристаллов. Хорошо, кристаллы живут вечно. А как насчет всех ячеек, связанных с ними? Неужели и в них никогда не происходит никаких сбоев?
— Я задавал Хедрону тот же вопрос, и он мне ответил, что на самом деле существует три варианта Берегов Памяти2. Если в одном из вариантов происходит сбой, то оставшиеся два автоматически производят коррекцию. Если один и тот же сбой происходит одновременно в двух вариантах, — только тогда может произойти какое-то длительное или постоянное изменение матриц. Однако такая возможность ничтожна.
— А как осуществляется связь между матрицей, хранящейся в ячейках памяти, и подлинной структурой города?
Но это уже было выше понимания Элвина. Он знал: ответ предполагает описание технологии, основанной на взаимодействии с самим пространством, но как можно воздействовать на атом, находящийся в жесткой структуре, параметры которой заданы где-то в другом месте и неизвестно кем, он объяснить не мог.
Повинуясь внезапному озарению, Элвин указал на невидимый купол, защищавший их от обступившей ночи.
— Скажи мне, как создается крыша у нас над головой при помощи ящика, на котором ты сейчас сидишь? — спросил Элвин. — Если ты ответишь, тогда и я объясню, как работают ячейки Памяти.
Хилвар рассмеялся.
— Сдаюсь. Нужно спросить одного из наших экспертов в области теории поля, если ты действительно хочешь это узнать. А я, конечно, не знаю.
Этот ответ заставил Элвина глубоко задуматься. Значит в Лисе были люди, которые понимали, как работают машины. В Диаспаре их уже не осталось.
Они долго разговаривали и спорили, пока Хилвар не сказал:
