Здесь находился конец эволюции, почти такой же древней, как человеческая. Начало ее терялось в тумане Веков Рассвета, когда человечество научилось управлять энергией и отправило бродить по свету шумные лязгающие машины. Энергия пара, воды и ветра сначала использовалась, а потом была забыта. На протяжении веков энергия материи правила миром, пока ее тоже не вытеснили. При каждом изменении старые машины забывались, и их место занимали новые. Прошли тысячелетия, и постепенно был найден идеал машины — идеал, бывший некогда мечтой, потом — далекой перспективой и наконец — реальностью.
Такова была окончательная формула этого идеала. Чтобы достичь его, человеку понадобились сотни миллионов лет, и в мгновение своего триумфа он навсегда отвернулся от этой машины — она достигла совершенства и поэтому должна вечно поддерживать себя сама на службе у человека.
Элвин больше не задавался вопросом, которая из безмолвных конструкций — Центральный Компьютер. Он понимал, все они входят в его состав и простираются далеко за пределы этого зала, включая в себя все бесчисленные машины Диаспара, подвижные и неподвижные. Подобно тому как его мозг представлял собой сумму миллиардов отдельных клеток, расположенных в определенном порядке в объеме, ограниченном несколькими сантиметрами, так и физические элементы Центрального Компьютера были рассредоточены вдоль и поперек Диаспара. В этой комнате могла находиться всего лишь система переключения, соединявшая эти рассеянные структуры друг с другом.
Не зная, куда направиться, Элвин посмотрел на спускающиеся вниз пандусы и еще раз оглядел эту громадную молчаливую арену. Центральный Компьютер должен знать, что он здесь, как знает обо всем, происходящем в Диаспаре. Нужно только дождаться указаний.
Знакомый уже, но по-прежнему навевающий благоговейный страх голос заговорил так тихо и близко, что Элвин сомневался, слышал ли его эскорт.
— Спускайся вниз по левому пандусу, — сказал он, — оттуда я направлю тебя дальше.
Элвин медленно шел по наклонному полу, а робот парил над ним. Ни Джесерак, ни прокторы за ним не последовали: может быть, они получили указание оставаться, где были, или просто решили, что смогут наблюдать за ним сверху, не утруждая себя долгим спуском. А возможно, они не решалась подойти ближе к главной святыне Диаспара.
У подножия пандуса тихий голос снова указал направление, и Элвин пошел дальше по широкому проходу мимо застывших гигантских форм. Голос еще трижды говорил с ним, и наконец он понял, что достиг цели.
Машина, перед которой он стоял, была меньше многих других, но он чувствовал себя перед ней карликом. Пять широких горизонтальных ярусов создавали впечатление припавшего к земле животного. Взглянув на своего робота, Элвин с трудом мог поверить, что обе эти машины являются продуктами одной и той же эволюции и называются одним и тем же словом.
В метре над землей по всей длине конструкции располагалась прозрачная панель. Элвин прижался лбом к гладкому, на удивление теплому материалу и заглянул внутрь машины. Сперва он ничего не увидел. Затем, прикрыв глаза рукой, смог разглядеть тысячи слабых светящихся точек, висящих в пустоте. Они располагались в трехмерной решетке, казавшейся ему такой же странной и невероятной, как звезды для древнего человека. Забыв о времени, он долго смотрел на цветные огни, но они оставались неподвижны и яркость их не менялась.
Элвин не сомневался, что если бы он заглянул в собственный мозг, то понял бы не больше. Машина казалась инертной и неподвижной, потому что ее мысли были ему не видны.
Только теперь он впервые начал догадываться об энергии и силах, которые поддерживали город. Он всю жизнь воспринимал как должное чудо синтеза, который на протяжении веков бесконечным потоком снабжал Диаспар всем необходимым. Тысячи раз он наблюдал акт творения, но редко вспоминал о том, что где-то должен быть прототип того, что возникало.
Подобно тому, как человеческий мозг мог какое-то время сосредоточиться на одной мысли, так и невероятно большой мозг, являющийся частью Центрального Компьютера, мог осознать и сохранить навечно самые сложные идеи. Модели всех созданных предметов были заморожены в этом вечном мозгу, и нужно было только прикоснуться к нему усилием воли, чтобы вызвать их к жизни.
Мир действительно далеко шагнул вперед с тех пор, как час за часом древние жители пещер выдалбливали наконечники для стрел и ножи из твердого камня.
Элвин ждал, не решаясь заговорить, пока не получит свидетельство того, что его присутствие замечено. Он думал о том, как Центральный Компьютер узнал о его присутствии, видел и слышал его голос. Нигде не было ничего похожего на органы чувств — никаких решеток или экранов, ни невыразительных кристаллических глаз, при помощи которых роботы обычно узнают, что происходит вокруг.
— Изложи свое дело, — прозвучал в ушах тихий голос.
