Умберто содрогнулся, вспомнив тот день, когда на палубе «Невесты ветра» бесновались прозрачные щупальца: взамен одного отрубленного тотчас прибывало два-три новых, и эта битва казалась бесконечной. Справиться с тварью сумел только истинный Феникс, да и тот чуть было не поплатился жизнью за свою безумную отвагу. Глубинный ужас был больше кракена и быстрее кархадона, сабли и топоры причиняли ему урон, сравнимый с булавочными уколами, и только он один мог быстро утянуть под воду целый фрегат, не оставив следов. «Лайра ведь тоже о таком рассказывал! – вдруг вспомнил Умберто. – Но там всё одним фрегатом и ограничилось. Выходит, этих тварей в океане и впрямь много?»
– Ох, ну и страхи! – сказал Умберто, качая головой. – Может, они просто утонули? Бывает, шторм неожиданно начинается и…
– Ага, и так восемь раз, – перебил «цепной пес». Он откинулся на спинку скамьи, взглянул на своего собеседника, подозрительно прищурившись. – Не веришь – твое дело. Я правду рассказал!
Кузнечик, у которого пропал аппетит, отодвинул тарелку и посмотрел на Умберто, словно говоря: «Нам пора». Моряк и сам это понимал, но ему не хотелось расставаться врагами с тем, кто по доброй воле решил накормить их обедом.
– Давай я сам за нас заплачу, – предложил он, и Кирен, ухмыльнувшись, спросил:
– Брезгуешь? Ну плати, раз так…
… – Я, конечно, повел себя как полный идиот, – сказал Умберто, когда они вдвоем с Кузнечиком вышли из таверны. – У него на пропавшем фрегате могли быть товарищи, а с человеком, который потерял друзей всего-то накануне ночью, так не разговаривают. Да и вообще, он испуган – кто знает, какой корабль окажется следующим?
– Не вини себя, – хрипло прошептал Кузнечик. – Ты тут ни причем, он просто захмелел и захотел с кем-нибудь поругаться, а то и подраться.
– Считаешь, мы легко отделались? – усмехнулся моряк. – Ну ладно, давай-ка подытожим. Если верить этому Кирену, где-то к северо-востоку от Эверры поселился глубинный ужас, который пожирает проходящие мимо корабли. Кракен меня раздери, если хоть кто-то слышал об этих тварях ещё год назад, а теперь их встречаешь чуть ли не на каждом шагу! Что-то странное происходит, не находишь? – Юнга кивнул. – И ведь отсюда мы отправимся как раз на северо-восток. Что делать?
– Надо рассказать капитану.
– Конечно, надо… только вот не стоит, по-моему, бежать к нему прямо сейчас. Вдруг нам удастся ещё что-нибудь узнать?
– Хорошо… – Кузнечик пожал плечами. – Если ты хочешь попасть в торговые ряды, о которых рассказывал Кирен, то я знаю дорогу.
– Ты… что?! – Умберто ошеломленно уставился на своего младшего товарища. – Повтори, что ты сказал!
– Я сказал, что знаю дорогу, – послушно повторил Кузнечик, и в его голосе моряку послышалась грусть. – Умберто, я не всегда был юнгой и не всегда был портовым воришкой.
– Так ты здесь уже бывал… – понял моряк. – Давно?
– Пять лет назад, – ответил юнга и, отвернувшись, прибавил: – Извини, больше ничего не скажу.
Для Умберто не было секретом, что переупрямить Кузнечика мог только Крейн – не исключено, редкостное упорство было просто-напросто одним из особых свойств всех небесных детей, – поэтому он не стал выпытывать у парнишки ещё что-нибудь, хоть и сгорал от любопытства. Зато он невольно начал приглядываться к юнге и вдруг заметил, что за последние полгода тот здорово вырос. «Сколько же тебе лет на самом деле? Четырнадцать? Или больше? Крейн говорил, магусы живут дольше и не стареют, но взрослеют точно так же, как и люди… А-а, пустое – всё равно я не узнаю, кем ты был в прошлой жизни, малый!» Кузнечик взглянул на него и виновато улыбнулся, словно извиняясь за то, что не может ответить на невысказанный вопрос.
Дорогу он и впрямь знал: вскоре два матроса вышли из темного переулка и оказались посреди просторного бульвара, вымощенного светло-розовым камнем. Перед ними предстала совсем другая Эверра – та, о которой с восторгом рассказывали путешественники. Здешние дома поражали затейливыми архитектурными изысками – казалось, каждый стремился превзойти соседа, – а лавки, расположенные на первых этажах, завлекали прохожих яркими вывесками и огромными прозрачными витринами из цельного стекла. Умберто подошел к ближайшей и поначалу даже не понял, что видит: в шкатулках, выстланных изнутри черным бархатом, лежали разноцветные стеклянные шары, заполненные дымом. Моряк пригляделся к одному из таких шаров – серебристо-серому, величиной с кулак, – и ему показалось, что в самом сердце дымного облака что-то шевелится.
– Пойдем! – Кузнечик потянул друга за рукав. – Это такие светильники, они очень дорогие, но почти вечные.
– Погоди, я там увидел… – начал Умберто, но парнишка сердито перебил его:
– Ты увидел мираж! Я как-то слышал, что на одного человека из ста они действуют как табак блаженства или даже хуже. Тебе нельзя на них смотреть!
– Но почему?!
