– Ещё как! Его звать Умберто, он на «Невесте» первым помощником. Я же два месяца эту рожу каждый день видел…
Хаген с трудом сдержался, чтобы не завыть от отчаяния: он узнал этот голос ещё до того, как прозвучали последние слова. Грейди! Встреча, о которой предупреждал Умберто, состоялась. Ох, если бы он знал, что всё так закончится!
– Рожу, значит? – подал голос помощник Крейна. Похоже, он и впрямь только притворялся. – Эх, зря я тебя жалел! Правильно капитан решил, правильно…
– Заткнись! – запальчиво выкрикнул Грейди. – Этот ублюдок мне всю жизнь испортил! Я убъю его, слышишь?
– Подрасти сначала, – посоветовал Умберто. – И закажи себе место на кладбище. Хочешь, я принесу цветочки? Розовенькие…
После этой тирады едва не произошло то, что заставило бы Крейна поднять по тревоге весь экипаж, но Джед охладил пыл Грейди самым верным способом – хорошей затрещиной.
«Капитан, у нас неприятности…»
Троица бандитов посовещалась вполголоса – действие яда уже проходило, поэтому Хаген почти ничего не услышал, – и один из них вышел наружу. Обрывки фраз сложились в одно целое: его послали к «хозяину», сообщить о находке. «Они не в команде, – понял Хаген. – Их просто наняли…» Он и сам не смог бы объяснить, откуда взялась догадка, но не сомневался, что прав.
«Капитан, куда ты запропастился?..»
– Недолго вам тут валяться, – сообщил Джед то, о чем Хагену уже было известно. – А когда Крейн спохватится, уже поздно будет. Наш хозяин не раз такое проделывал, он знает, что…
– Ух ты! – дурашливо воскликнул Умберто. – Так он, это, умеет связующие нити резать? То-то я смотрю, вы трое сами по себе бегаете.
Джед снова закашлялся, а когда приступ миновал, произнес зловещим тоном:
– Пой, птичка. Я всё запомню!
– Да укрепит Эльга твою память! – серьезно ответил моряк, и на это Джед ничего не сказал.
Потянулось томительное ожидание. Хаген лег на бок, притянул колени к подбородку; зрение постепенно возвращалось, но в хижине было так темно, что ему мало что удалось разглядеть. Физиономия Грейди изменилась: бывший матрос «Невесты ветра» сильно похудел, а взгляд у него сделался затравленный. Ощутив мимолетный страх, пересмешник возблагодарил Заступницу за то, что та наделила Эсме даром думать о своих ближних больше, чем о себе самой, иначе Грейди точно вспомнил бы седого незнакомца, который напоил его в ночь перед отплытием. Знать бы ещё, чье лицо он надел в забытьи…
Умберто то и дело ерзал, словно уж на сковородке. Пытался ослабить веревки? Джед молча посмеивался – после того, как Грейди опознал первого помощника, они перепроверили узлы и для гарантии завязали ещё несколько. Освободиться Умберто не смог бы и за тысячу лет.
«Ругаешь меня? – мысленно спросил напарника Хаген. – Зря. Можно сказать, конечно, что я приношу несчастья… но ты и сам хорош. Распустил хвост перед этой чумазой девицей, как будто она единственная женщина на острове. Оба мы сплоховали…»
Так, про себя разговаривая с Умберто, он лежал и ждал.
Ночь казалась бесконечной.
Снаружи послышались шаги, но были они слишком легкими. Женщина? Кто-то поскребся в дверь, позвал: «Джед!» – и главарь поднялся, кряхтя.
– Ты тут последи, – приказал он Грейди. Тот смотрел снизу вверх, по-собачьи преданно. – Я скоро.
И вышел.
Хаген взглянул на Умберто: помощник капитана сидел, уронив голову на грудь, и выглядел спящим. «Проснись!» Оставалось лишь удивляться его самообладанию. «Да проснись же!» Хагену хотелось бы хоть щепотку капитанского умения – вот бы здорово было дернуть невидимую нить, и все дела. «Проснись, кому сказал!»
Умберто медленно поднял голову, их взгляды встретились.
– Эй, не разговаривать! – торопливо проговорил Грейди, но испугался он зря – они и не собирались разговаривать друг с другом. Умберто потянулся, словно сытый кот – и не заметишь сразу, что руки связаны, – и сказал добродушно, по-приятельски:
– Что, несладко тебе пришлось?
Бывший матрос «Невесты ветра» недоверчиво взглянул на первого помощника, нахмурился. Нехотя ответил:
– Да уж… а ты как думал? Если бы не хозяин, я бы подох давно… без гроша в кармане, да в чужом порту, где каждая собака знает, что ты проспал отплытие…
Умберто кивнул, безмолвно соглашаясь: «Так я и думал». Даже не взглянул на Хагена, будто не было того вечера в большой каюте «Невесты ветра», когда он говорил то же самое. Пересмешник попытался отстраниться от их разговора, но не тут-то было.
– И как же тебя угораздило? – участливо спросил Умберто.
– Веришь, не знаю. Как будто околдовал кто-то… все ведь пили, и ты тоже? Но только я уснул, как будто умер!
Хаген закрыл глаза. Что прозвучит дальше? История о том, как седой сын кракена напоил беднягу-матроса сонным зельем?..
