Хаген рухнул в кресло и спрятал лицо в ладонях. Трисса исчезла так неожиданно, что он до сих пор не мог поверить – неужели это не кошмарный сон, а самая настоящая явь? Никто не отвечал на его расспросы, все отводили взгляды и молчали, укоризненно хмурясь. Они с Триссой считали – да чего уж там, были совершенно уверены! – что о встречах в старом саду не знает ни одна живая душа. Это была ошибка… им нужно было сбежать, спрятаться – что может быть проще для двух оборотней? Но теперь слишком поздно…
– Я был добр к тебе всё это время, я тебя разбаловал, – сказал Пейтон. – Нужно было каждый день напоминать тебе о том, что ты слишком уж похож на кукушку. Сидеть! – он резко повысил голос, и это подействовало на Хагена, словно оплеуха. – Мальчишка, дурак! Ты хоть подумал о том, что вы с Триссой – родственники? Да, не брат с сестрой, но всё-таки родная кровь… ты вообще хоть на мгновение подумал о ней, о её будущем, о том, что ты можешь ей дать для счастья? Точнее, о том, чего ты
– Я её люблю, – угрюмо проговорил Хаген, не поднимая глаз.
– Вот дурень… – презрительно бросил дядюшка Локк. – И моя дочь не умнее тебя. Вы развлекались, наслаждались друг другом – а что бы вы стали делать, роди она ребенка с двумя головами? Молчишь? Тебе нечего сказать, потому что я прав.
Он недолго помолчал, а потом сказал чуть мягче:
– Наша кровь слишком ценна, чтобы обращаться с нею столь бездумно, Хаген. Да, я понимаю, чувства… но это пройдет. Хорошо, что удалось избежать последствий. И… пожалуй, я слишком многого от тебя требую. – Дядя подошел к племяннику, застывшему в нерешительности, и дружески похлопал его по плечу. – Иди-ка в город, прогуляйся. Ох, молодость! Хотел бы я оказаться на твоем месте – можно развлекаться, не думая о завтрашнем дне. Но меня ждут конторские книги… иди, иди. Отдохни хорошенько!
И на этом разговор закончился, а он опять не сумел спросить о самом главном.
Как можно было предугадать, «Невесте ветра» пришлось задержаться в Ямаоке из-за Эсме: капитан приказал ей беречь силы и отдыхать после каждого исцеления. Она, понятное дело, заупрямилась – не хотела признаваться, что слишком слаба, – и Хаген с Умберто невольно стали свиделетелями странной сцены: целительница и магус уставились друг на друга, в глазах Крейна загорелись алые огоньки, а левую руку Эсме окутало черное облако весьма неприятного вида. «Или будет по-моему, или никак, – зловещим тоном проговорил Крейн. – И только попробуй сопротивляться! Посажу в трюм и увезу в Кааму, а Нами пусть ищет другого целителя!»
Победа осталась за капитаном.
Так или иначе, отплытие отложили – зато у них появилась возможность понаблюдать, как выполняют указания Крейна об отводе воды. Нами тоже не терял времени зря: в одной из своих книг он отыскал упоминание о полуживых машинах, которые очищали воду и что-то с нею делали, превращая в истинный эликсир жизни – испивший его человек мог на целый год позабыть о болезнях.
– Нет прощения тому, кто испортил такую хорошую вещь! – сказал он, сокрушенно вздыхая. – Ах, если бы мы знали о ней раньше…
– Ничего бы не изменилось, – возразил Крейн. – Управляться с такими машинами… или, точнее, существами… в общем, это умеют только Вороны, а они никому не открывают своих секретов, кроме Его императорского величества.
Нами раздраженно бросил книгу на стол; Хаген, который как раз стоял поблизости, увидел знак на обложке – крылатый глаз, – и невольно вздрогнул. Все эти разговоры о древней алхимии его несказанно раздражали, потому что ни Нами, ни Крейн не знали, что такое полужизнь на самом деле. Грейна не шла в счет – возможно, когда-то она и обладала подобием разума, но ныне была совершенно безмозглой тварью, не заслуживавшей сожалений. А вот те создания, которых он видел в лаборатории Рейго…
«Нам надо поговорить», – беззвучно сказал капитан, на мгновение ворвавшись в сознание оборотня, и на этот раз Хаген был ему благодарен: подступившая головная боль прогнала воспоминания о Рейго Ларе и его странном увлечении. Он встретил любопытный взгляд Крейна и кивнул, а сам подумал: «Интересно, о чем?»
Долго ждать не пришлось: уже вечером Хаген переступил порог капитанской каюты, и Крейн взмахом руки предложил ему сесть. Отчего-то пересмешнику показалось, что капитан обеспокоен – это было необъяснимое, необоснованное ощущение. Внешне Крейн казался таким же, как обычно; разве что его глаза временами как-то странно поблескивали, словно отражая пламя невидимого костра.
– Я обещал, что не стану читать твоих мыслей, – сказал он. – И слово сдержу, что бы ни случилось, потому что свою преданность ты уже доказал. Но, видишь ли, твоё волнение при виде крылатого глаза… э-э… взволновало и меня. Где ты успел встретить этот знак?
Повисла тревожная тишина. Хаген не знал, что сказать: он испытывал соблазн обмануть капитана, придумав историю о каком-нибудь поручении Пейтона Локка, но всё-таки понимал, что этого делать нельзя при при каких обстоятельствах. Как же быть? Правду он тоже сказать не мог, поэтому ограничился её частью.
– В замке Рейго Лара.
