Внезапно тело, ненадолго показавшееся невесомым и неощутимым, дало о себе знать. Руки и ноги заломило, в голове словно заработал маятник, но это были сущие пустяки по сравнению со спиной, которую жгло и дергало так, будто открытую рану щедро присыпали солью с перцем напополам.
– Эсме? – хрипло проговорил он. Память постепенно возвращалась, но никак не удавалось поверить в то, что всё это ему не мерещится. – Где я?
Вместо ответа целительница протянула ему руку и помогла сесть.
Они были на палубе «Невесты ветра», которая стояла у причала. Вокруг тут и там на тюфяках и одеялах лежали раненые. Фрегат каким-то чудом успели отмыть от крови и копоти, но запах въелся намертво, и теперь стоило лишь закрыть глаза, как битва начиналась заново. Хаген огляделся: в парусах корабля зияли прорехи, фальшборт местами выглядел надкусанным, а часть кормы всё ещё дымилась. С восторгом и ужасом пересмешник понял: «Невесте» здорово досталось, но… они выжили?
– Мы п-победили? – спросил он неуверенно, и целительница устало улыбнулась. Лицо у неё было желто-серое и какое-то похудевшее, а глаза словно выцвели.
– Что ты называешь победой? Все черные корабли ушли на дно, это так.
– Но как?! – изумился Хаген. – Я даже не представляю себе…
– Капитан заставил «Невесту» опуститься в воду… нырнуть, – объяснила девушка и прибавила, искоса взглянув на его ошеломленное лицо: – Вообще-то это была тайна. Он и раньше так делал, но об этом знали только члены команды. «Невеста» нырнула, и пушки черных сделались бесполезны. Два корабля мы протаранили из-под воды, а с остальными уже дрались… Лайра потерял один фрегат, два других сильно повреждены. У «Луны» пробит бок, её едва успели в док завести, но все с ней будет хорошо. Что ещё тебе рассказать?
– Много… раненых? – вырвалось у пересмешника, и тут же он понял, до чего это глупый вопрос: достаточно было просто посмотреть на Эсме.
– Очень много, – невыразительно проговорила девушка. – Собственно, все выжившие и есть раненые, даже сам капитан. И Лайра тоже ранен. А ты… у тебя спина была сожжена до живого мяса. Мне не хватило сил исцелить всё так, чтобы не осталось следов. Прости… – и по её щекам потекли слезы.
Следы? Хаген завел руку за спину и осторожно провел кончиками пальцев по коже – она была бугристая, неровная, и прикосновение оказалось очень болезненным. Но ведь это след от огня, и огонь должен был его убить…
– Ты просишь
Она всхлипнула, кивнула – и разревелась в полный голос, уткнувшись ему в плечо. Хаген слушал её бессвязное бормотание, ласково гладил по волосам и думал о том, сколь велика разница между людьми: один ради веры в придуманные истины бестрепетно отнимает жизнь у себе подобных, другой же тратит собственный жизненный срок на то, чтобы вытаскивать совершенно чужих людей прямиком из когтей Великого шторма – да ещё и просит прощения за слегка подпорченную шкуру!
– Наверное, я никогда не пойму целителей… – проговорил он вслух. – Или, быть может, я никогда не пойму тебя…
Эсме улыбнулась сквозь слезы. «Маленькая самоотверженная птичка, – сказал себе Хаген. – Тот, кто тебя полюбит, станет самым несчастным на свете, не иначе».
– Меня капитан зовет. – Эсме закрыла лицо ладонями, устало вздохнула. – Кажется, Лайре снова плохо. Он очень тяжело ранен…
Она поднялась – и вдруг зашаталась, едва не упала. «Да что ж ты с нею делаешь! – подумал Хаген с внезапной злостью, и злость эта помогла ему встать, почти что вскочить на ноги. – Она ведь вымоталась до предела!» Вслух же он сказал спокойно и даже слегка небрежно:
– Позволь, я тебя провожу?
Сопротивлялась она недолго.
Дом Лайры как будто погрузился в траур: слуги превратились в призраков, никто из них не отваживался даже головы поднять, не говоря уже о том, чтобы хоть словом перемолвиться с посетителями. Но Эсме здесь ждали, и потому их сразу же повели в комнату, где Хаген в прошлый раз не был – кабинет Его Величества, где находились трое: Кристобаль Крейн, Камэ и… сам Лайра.
Пересмешник растерялся.
Арлини стоял у окна, опираясь о подоконник, и вовсе не казался раненым. Он был очень бледен, и на осунувшемся лице резко выделялись глаза, обведенные черными кругами, но после этой ночи в подобном не было ничего удивительного. Крейн и сам выглядел немногим лучше, а касательно себя пересмешник был твердо уверен, что собственного отражения в зеркале не узнает. Так что же произошло? Хаген почему-то встревожился и больше всего ему не понравилось, что капитан как будто не заметил появления целительницы: он смотрел только на короля Окраины, пристально и тяжело.
– А-а, Эсме, – участливо проговорил Лайра. – Как ты?
– Живая, – целительница развела руками. – Пока что…
