– Это хорошо… – Лайра слабо улыбнулся и шагнул в сторону от окна, одновременно поворачиваясь к ним всем телом, и у Хагена упало сердце.
Правый рукав рубашки Лайры Арлини был подвернут и заколот, а сама рука оканчивалась выше запястья. Пересмешник невольно вспомнил первый вечер в этом доме, ужин в разоренном ныне внутреннем дворике: падающий бокал, красное пятно на скатерти, случайно оброненные слова – «Я такой неловкий…» Изуродованной кистью без двух пальцев Арлини не мог крепко держать предметы, но бокал был пустяком, а вот сабля в слабой руке, в бою…
«Я же видел! Я видел, как он упал!»
– Ты решила, верно, что мне стало хуже? – спросил король Окраины. – Нет, я хорошо себя чувствую… насколько это возможно. Просто мне во что бы то ни стало нужно задать тебе один вопрос, которого не знает даже Кристобаль.
– Я слушаю, – смиренно ответила Эсме, а Хаген подумал, что вот-вот произойдет нечто очень плохое.
– Эсме, я… я думал, что заключил выгодную сделку с Кристобалем, вынудив его помогать мне в самых трудных делах в обмен на простой клочок бумаги. Но сейчас я сам готов отдать всё, что имею, за одну лишь вещь. За чудо. Ты… умеешь творить чудеса?
Наступила мёртвая тишина. Арлини смотрел на целительницу, почти не мигая; она же не поднимала взгляда и как будто уснула с открытыми глазами и безучастным выражением лица. Крейн стоял поодаль, в тени, но было видно – его глаза светятся и алеют, постепенно удлиняясь к вискам. Камэ, до этого сидевшая у стола, уронив голову на руки, не шелохнулась, но её плечи дрожали. Что до Хагена, то он боялся даже дышать.
Камэ не выдержала первой – всхлипнув, ринулась прочь из кабинета, не разбирая дороги. Крейн по-прежнему стоял, опустив голову, а Лайра не сводил глаз с Эсме, ожидая ответа.
– Я не пробовала, – невыразительно произнесла девушка. – Но думаю, что умею.
– Вот как? – В глазах Лайры блеснул огонёк надежды, и Хаген постепенно начал понимать, что здесь происходит. Что было в той сказке про швею из города Террион? Жила-была девушка, славившаяся по всей округе как умелая рукодельница…
– Что для этого нужно?
Эсме подняла голову. Её лицо казалось маской.
– Попросить.
– Попросить? – Лайра нахмурился. – И все? – Она кивнула. – Но… как же тогда… – Он ненадолго замолчал. – А… что случится с тобой в случае неудачи?
«И тогда сломал он прялку её, сжег дотла ткацкий станок, а иглы и нити выбросил с обрыва в бушующее море…»
– Я умру в любом случае, – просто сказала целительница. – Нельзя сотворить что-то из ничего, не потратив на это все силы, которые есть в моем распоряжении.
В тот же миг комнату осветила яркая вспышка; Хаген резко обернулся и увидел Крейна – капитан держал в руках шаровую молнию размером с яблоко, она шипела и искрилась. На лицо магуса ложились отблески света, придавая ему выражение необычайной ярости, хотя на самом деле Крейн был совершенно спокоен – и это пугало сильнее, чем ярость.
– Капитан! – растерянно воскликнула Эсме, но магус даже не посмотрел в её сторону. Лайра, для которого предназначалась молния, не выглядел испуганным. Он стоял неподвижно, слегка наклонив голову, и разглядывал Крейна, словно увидел того впервые.
– Вот оно как… – наконец, проговорил король. – Значит, убьешь меня, безоружного калеку? Выходит, ты и впрямь подумал, что я попрошу её об этом?
Феникс молчал. Молния в его руках продолжала искриться.
На губах Лайры появилась горькая улыбка.
– Жаль, – только и сказал он, а потом открыл сундучок, стоявший на столе, и достал оттуда потрепанный свиток. – Моё четвертое желание, Кристобаль Фейра: бери это и убирайся к морской матери. Насовсем.
Магус опустил руки.
…Хаген вышел из кабинета Лайры на негнущихся ногах, ошеломленный тем, что произошло у него на глазах между Крейном и его другом, теперь уже бывшим. Неужели карта того стоила? Неужели «Утренняя звезда», которая, быть может, давным-давно рассыпалась ржавой трухой, того стоила? Пересмешник чувствовал себя слишком усталым, чтобы хоть попытаться найти ответ на все эти вопросы. Он добрался до пристани, поднялся на борт «Невесты» и рухнул на свой тюфяк, с наслаждением позволив измученному телу расслабиться.
«Считаешь?»
«Но Крейн, наверное, не станет задерживаться здесь… сам не пойму, с чего я это взял. Да, „Невеста“ уходит сегодня. Я ничего не узнал о Гароне, и мы с тобой… не простились».
