— Джокт. У нас все равно не получилось бы летать вместе. Потому что… Ну ты знаешь. Из штаба пришел запрос. Они хотят обставить дело так, будто им потребовалось несколько молодых офицеров для какого-то торжества. Видел уже, как это делается… Что-то вроде панихиды по погибшим на «Инке», только повод другой, все в мажоре, народу побольше. Ну там молодая смена выпускает голубей в небо или что-то в этом роде. Только, боюсь, моего лица ты не увидишь в видеохронике. По дороге ведь всякое может приключиться, временное помешательство, например, вполне удобная мотивировка. Такая штука вызовет только брезгливость у тех, кто смог бы копнуть поглубже…
— Я не знаю, что сказать, — растерялся Джокт после печальной исповеди друга. — Я не знаю, что сказать и что сделать… Неужели Старик не может помочь?
— Комендант — настоящий человек, никогда этого не забывай! Но в моем случае даже он бессилен…
Уже ночью Барон ворвался в каюту Джокта совсем другим — обновленным, с горящими глазами, и, ожесточенно жестикулируя, сообщил невероятное известие.
— Джокт! — орал он на весь коридор, не обращая внимания на суровое напоминание электронных часов о том, что уже половина третьего. — Джокт! Я же говорил, что Старик — настоящий человек! Человечище!
— Что случилось? — Сорвав наушники и едва успев выбить дробь на клавиатуре работающего компьютера, Джокт почему-то стыдливо отвернул экран в сторону.
Но Барон даже не обратил на этот жест внимания.
— Завтра… То есть сегодня уже! В рейд уходит особая группа! Подлетное время до цели — два месяца!
— Ну и что? — Джокт все еще недоумевал по поводу позднего визита, хотя всей душой желал бы разделить радость Барона.
Для этого осталось только понять — с чего бы это? Откуда? Что за весть так взбудоражила его друга?
— Два! Месяца! — раздельно повторил Барон. — Дошло? И я иду в составе группы из тридцати истребителей. Как тебе новость?
Теперь Джокт понял. Его доклад о проходе Серым Приливом заставил офицеров-аналитиков разделиться во мнениях на две группы. Но пока не прекращались споры и расчеты всех трудностей по проникновению в «счастливый» Прилив, — а что еще счастье для военных астронавтов, как не это? — было принято решение о прямолинейном достижении нужного оперативного квадрата. То есть об отправке небольшой ударной группы собственным ходом, без использования приливных точек. Именно эта группа должна отворить изнутри дверь, что выведет флот «Австралии» к новым победам! Домашняя планета Бессмертных — это не шутка!
Фактически это оказалось самым важным открытием за время войны. В случае удачного штурма планеты можно было надеяться на захват таких данных, что даже и не снились всем аналитикам, исследователям и разведывательным службам Солнечной.
— Но как это получилось? Ты же говорил, что запрос из штаба…
— А-а, ерунда! Всегда найдется нерадивый офицер связи, который такой запрос посчитает второстепенным и передаст его коменданту уже после отправки ударной группы.
— Разве за это не наказывают? Что случится с офицером связи?
— Конечно, его накажут! Влепят выговор, могут понизить в звании. Хотя я не думаю, что дойдет до такого, по большому счету запрос действительно второстепенный, не относится к выполнению боевой задачи. Ну вместо одного молодого пилота пришлют другого. Хоть двух, хоть трех, да хоть целую группу! Снимут с линкора, который стал в док, на профилактику всех пилотов миниджетов, и… Велика беда! Они сами себя перехитрили!
Когда Барон говорил «они» да еще закатывал под лоб глаза, становилось ясно, кого он имеет в виду. Действительно, перемудрили хаймены. К тому же этот план — явно задумка Старика, сумевшего толково воспользоваться подвернувшейся возможностью отправить Барона туда, где его не найдут никакие «шестерки» влиятельной семьи.
— Если связному офицеру будет грозить что-то посерьезнее выговора, найдется еще и медик, удостоверивший временную недееспособность связиста в момент принятия запроса. Еще лучше — установят факт отказа индапа, выдавшего ударную дозу успокоительного. Один на миллион, но вот — проверьте! Сейчас такая чехарда понеслась, а все из-за тебя! — Барон потрепал Джокта за волосы. — В комендантских службах все с ног валятся и с катушек съезжают. Не спят, живут только благодаря индапам, так что Старику ничего не стоит обставить все по-благородному. Формально — на момент отправки группы — никакого приказа на руках у него не было, а значит, и нарушения нет. Видишь? Я же говорил — Старик, он особенный! Я у него в долгу. Если понадобится, и офицер-медик, и связист, и кто угодно еще, выполнят любую, даже самую невероятную просьбу, — всегда найдутся люди, принявшие его сторону. Даже стыдно мне как-то…
— Но почему он все это сделал? — вырвалось у Джокта, который тут же пожалел о сказанном.
