— Ты разве не рад? Какая теперь разница? — Улыбка Барона погасла, теперь он только грустно усмехался. — Комендант «Австралии» — вояка не по назначению, а по призванию. Живи он даже в мирное время, а все равно военная косточка выпирала бы. Конечно, быть хайменом — значит нести определенные обязанности перед людьми своего круга… Но сейчас, когда Бессмертным без разницы, кого растереть в порошок, не все смотрят на одни и те же вещи одинаково. Кому-то поступки Старика покажутся сплошным сумасбродством. Даже то, что он решил стать комендантом Крепости и вбухал больше половины собственных средств в военные разработки… Вот только побольше бы сейчас таких сумасбродов…
— Ты — еще один, — ввернул Джокт.
— Я не в счет. Простой пилот. Даже не лучший. Нечто в миллион раз меньшее, чем даже пешка. Хотя, знаешь, после нашей победы Старик вполне может стать одной из самых влиятельных фигур Солнечной. Ведь все, что он вложил, вернется ему с процентами. После победы…
Выговорившись, Барон наконец-то присел на край гравикойки и только тут задал себе вопрос, а почему это его друг не спит?
— Когда думаешь ложиться? Тебе не кажется, что это уже перегибы?
— Я… решил поработать на компьютере. — Джокт почувствовал, как краснеют мочки ушей, что происходило каждый раз, когда ему приходилось врать.
Тут они были схожи с Гавайцем. Что-что, а врать не умел ни один, ни другой.
— Понятно. Опять играешь? Не боишься стать этим… инфонариком?
— Не боюсь. — Поняв, что ложь не удалась, Джокт уселся рядом. — Полковник Бар Аарон говорит, что в моем возрасте уже не грозит оторваться от реальности.
— Не грозит оторваться? Сейчас посмотрим… И, не дожидаясь разрешения, Барон подскочил к столу, поворачивая экран.
«Великая Мамба вызывает Питона Джокта! У нас проблемы. Атакованы группой „Кнопок“!» — бежало в строке вызова на фоне звездного пространства, расчерченного прицелами.
— Снова Каталина?
Джокт боялся, что Барон начнет издеваться, тонко, обидно, — иногда это получалось у него очень даже мастерски. Но такого не произошло.
— Это она? — Барон повторил вопрос.
— Она, — выдохнул Джокт, посмотрев на экран.
— Ты что, влюбился в жителя виртуальности? В сумасшедшую?
— Каталина не сумасшедшая! — Джокт поджал губы.
Барон оставил издевки, но его лишь наполовину справедливые упреки жалили больно.
— Ты должен понимать, что это все несерьезно. В это время ты должен спать и видеть десятый сон! Понимаешь, что твоя привязанность к Каталине уже начала тебе мешать?
— Ничего, завтра начинаются установочные вылеты в новых тройках, высплюсь после обеда…
— Выспишься. Только предварительно провалишь всю тренировку. У тебя ведомые — асы! Разве не понятно? Теперь нужно постоянно держать форму. Давай-ка укладывайся, попроси у индапа глубокий сон и забудь о ней. Хотя бы на сегодня.
— Не могу, — покачал головой Джокт, зная, как глупо выглядит его объяснение, — ты же видишь, там сейчас свалка начнется, она ждет… Она верит, что я приду в ее Игру.
— Давай сообщим, что ты погиб. Погиб смертью героя, сбив десять линкоров и двадцать крейсеров. Давай?
— Торпед не хватит, — совсем уж скис Джокт, — и в этой игре невозможно сбить неучтенный линкор или крейсер… К тому же слово «погиб» для них ничего не означает. Так же, как и «воскрес». Для них все это — Вечная Игра. Игра навсегда!
— Ладно-ладно, я пошутил. Но все равно, так нельзя, — смягчил тон и стал оправдываться Барон. — Конечно, это не мое собачье дело, но тебе же завтра… Да какое там! Сегодня! Тебе не играть сегодня предстоит, а лидировать в новой тройке! Виражи, провалы, подъемы… Если что-то пойдет не так, как ты будешь объясняться со Спенсером и этим… третьим, неулыбчивым?
— Смоки, — механически подсказал Джокт.
— Смоки, — повторил Барон, — Он точно не поймет, сочтет за блажь! Утрата доверия со стороны ведомых — дрянная вещь!
Заметив, что Джокт остается безучастным ко всем наставлениям, Барон снова сел рядом, обхватив друга рукой за плечо.
— Знаешь, Джокт… Как-то не везет тебе в личной жизни… Лиин. Теперь — вообще что-то невообразимое.
— Она не женщина. Ей всего пятнадцать, — зачем-то огрызнулся Джокт. — Вся проблема в том, что я очень хорошо все воображаю. Понимаешь?
И дальше Джокт рассказал все — про собственные чувства, когда он увидел Каталину почти обнаженной, про размышления над судьбой всех несчастных информационных наркоманов.
— Как это раньше называлось? Каторжники, прикованные к веслам на галерах? Только их галеры никогда не придут к берегу. Или они не заметят этого берега… Ни берега, ни самих цепей. Но зато я — вижу! Это ужасно, Барон! Если Старик когда-нибудь станет большой фигурой, попроси, чтоб он навсегда решил вопрос с мальчишками и девчонками, что падают на дно жизни, не замечая этого падения…
— Ты думаешь, все так просто? Мне тоже их иногда жаль. Но сейчас не время для сантиментов. Нужно думать о том, что все они пригодятся в бою!
— Вот видишь? Ты говоришь — иногда жаль, а потом сам себе противоречишь.
— В чем же?
