Также, к глубочайшему моему сожалению, из трансформеров вундервафля была недолгой. Валан прав – они были хороши против мародёров, а вот серьёзные ребята их съедали пачками, как печеньки-крекеры.
И это мне напомнило (я же не совсем в себе) историю с другой тактической фундерфафлей – танком. Нет, не тем стальным гробом, что выкатили наглы. Не «Марк-1». Железный капец, а не танк. Как бы ни было странно, но танки из локального оружия в вундервафлю превратились очень замысловатым путём.
Придумал чудо-оружие, «вундервафэ», такой необычный человек, как батька Махно. И назывался этот эрзац-танк – «тачанка». Пулемёт на подрессоренной телеге, чтобы наводка у «максима» не разбалтывалась. Но чудо-оружием его делало не это, а качественный переход тактического оружия в стратегию его применения. Махно мог быстро сосредоточить в нужном месте в нужное время подавляющее огневое превосходство. И немецким поселенцам это парировать было нечем.
А в это время там, в степях тогдашнего Донбасса, совершенно случайно, в гражданской одежде, несли службу «добровольцами» – будущие авторы блицкригов. Всякие Клейсты, Манштейны и Гудерианы. Тогда – простые капитаны-майоры. Ещё не маршалы.
И именно они перенесли этот тактический приём на качественно новый уровень. Вместо лошадей – мотор, к пулемётам – пушки. Броню. Опа – блицкриг! Его величество король поля боя – Танк! Ломающий сначала сознание врагов, а потом – их шеи.
Так получилось и у нас. Само появление мощных машин с пушками, неуязвимых для ручного оружия мародёров, сломало им мозг.
Но царствование танка на Земле кончилось, как только он перестал «ломать мозг» врагу. Уже двадцать восемь панфиловцев показали, что «Панцер» вовсе не универсальный самодостаточный нагибатор, а лишь инструмент. Средство поддержки пехоты. Одно из. Танк стал той самой «повозкой для пушки», за что заплевали Грабина.
А на поле обратно вышла «царица полей» – пехота. Колесо НТП сделало круг, и всё вернулось на место.
Так и появление этих неведомых для меня легионеров превратило мои детища в то, чем являлись танки в моей истории – средство качественного усиления пехоты. Уже в середине войны, ещё Великой Отечественной, танки сами по себе, без прикрытия, уничтожались очень быстро. Что на Курской дуге, что при штурме Берлина.
Что при штурме Грозного. Там тоже нашлись недоумки, что думали, что танк – универсальная, самодостаточная вундервафля. Пламя из выбитых люков этих танков было выше крыш пятиэтажек.
Но сама идея сделала виток, и тачанки возродились в пустынях исламистов, одурманенных умышленным передёргиванием миролюбивого учения Мухаммеда и сильнодействующими наркотиками. Только вместо коляски – джип. И так же, как у нас – против мужиков-тапочников с автоматами в руках – нагибалка. А против регулярной армии – пшик.
Те же заводские «тачанки» грузин, с гордым и раздутым пиарщиками названием «Хаммер», ничего не смогли сделать с пехотой русских миротворцев. Хотя и были на другом качественном уровне, чем самоделки фундаменталистов. И ни танки, ни «грады», ни авиация – не смогли сломить русского солдата, миротворца.
Так и наши поделки «кружка очумелых ручек». Всё закономерно. Качественный состав врага изменился, и это сразу же вернуло всё на круги своя. Вернуло всё к обычной математике. При прочих равных побеждает тот, у кого больше людей.
К чему я это? А ни к чему. Идеи – кончились. Силы – ещё раньше. Люди – тоже. Даже перерабатывать в «вундервафли» стало нечего – всё кончилось. От меня как от техника не стало никакого толку. Даже ремонт битой техники идёт потоком – заработали, наконец, капиталовложения штаба самообороны – в ребят моей корпорации. Рембаты – работают.
Одним словом, уснул я, не заметив этого. И все эти размышления мне снились.
Разбудил меня Валан. Собственной персоной. И предъявой разбудил. Нет, не за то, что спал – тут царство победившего «1984» – тотальный контроль. Большой брат всё видит. И Валан – знает, сколько я проспал суммарно за все эти дни. Предъявил он мне, что я до сих пор не влез в этого троянского коня – костюм Железного Человека.
– Боюсь я его! – выдернул я своё плечо из его руки.
– Это глупо! – заявил Валан.
– А говорили, что ты погиб, – попытался я перевести разговор на другую тему, широко зевнув. И чуть не подавившись – только с широко открытым ртом я увидел Асару. И стало – неловко.
– Погиб бы, если бы не мой комплекс! Экипируйся! Это приказ! Переходите в моё подразделение! Потому – встать! Смирно!
– Валан! – отмахнулся я. – Не ори! И так голова трещит.
Но попёрся к тому самому, треклятому, ящику.
– На голое тело, – напомнила Асара из-за плеча Валана.
– На голое, грязное и вонючее тело, – кивнул я. – Отвернись.
– Да что я там не видела? – удивилась Асара. – Запись с твоим забегом с болтающимся хвостом до сих пор в Сети лежит. Все посмотрели, кто хотел.
А что остаётся, кроме как тяжко вздохнуть? В этом мире победившего тоталитаризма, информационного и компьютерного. И одновременно – невиданного плюрализма, бюрократизма, капитализма, долбое… и других матерных «измов».
