Выглядел глава Академии, как слегка постаревшая модель. На таких вот дядьках в моей прежней жизни висели модные пальто, дорогущие часы и золотые украшения. Их фото были в глянцевых журналах, причем изображались такие плейбои всегда рядышком с частными джетами, спорткарами или солидными лимузинами бизнес-класса. Ну и красотками в вечерних платьях. Победитель по жизни, короче.
Дэниэл Ли имел легкую проседь в темных волосах, в районе висков в основном, белозубую улыбку, совершенно не уставную и очень ухоженную бородку, а также теплый взгляд прицельных корабельных систем класса линкор. Я аж поежился, почувствовав связь, связавшую нас вместе со зрительным контактом. Ректор Академии тоже оказался Учителем.
— Спасибо, что привел кадета, Бен, — магистр явно не собирался уделять время своему ставленнику в Академии. — Можешь идти. Тем более, я уже неделю жду от тебя учебный план по пятой группе.
— Если все так срочно, подпиши досрочное прекращение командировки и возвращение к работе, — сделав пару пассов над своим массивным коммом, Ферандо со скучающим выражением лица отправил что-то своему начальнику. Получив визу на электронный документ, он с тем же выражением лица прикоснулся двумя пальцам к полю своей неуставной шляпы — Честь имею! Ори, ты знаешь, что делать.
— Вот же бюрократ хренов, — фыркнул Ли в спину бывшему сослуживцу. — Как ты только его терпел, пока он тебя учил?
— Мастер — отличный наставник! — с жаром возразил я, ничуть не покривив душой. — Он научил меня всему! Включая обращению с деньгами. Вы ему только что премию выписали, уверен. Иначе бы он её прямо с вас до сих пор требовал.
— Похоже, старина Бен и впрямь может брать персональных учеников, — покачал головой ректор. — А я, грешным делом, подумал, что это ты такой талантливый.
У меня прямо с языка рвалась фраза про то, что грешным делом думать не стоит. Обстановка, внешний вид, понимание, какую должность занимает магистр Ли — все это будто клещами приходилось держать в уме, не позволяя тону одаренного заставить меня отвечать непочтительно и грубовато. Скорее всего, после этого меня бы как следует осадили, заставив проникнуться совершенной ошибкой — и после демонстративно простили, вселив некий страх перед главой Академии. Хорошо, что Дэниэл не еще полностью разобрался во мне.
Тем временем, не добившись вообще никакой реакции, ректор вновь уставился на меня, поймав взгляд.
— И ты ничего не хочешь мне сказать?
— Наставник гонял нас с сестрой в хвост и в гриву, — пожал я плечами. — Вдалбливал науку абордажного боя — приговаривая, что больше ничего нужного нам не знает. Именно эта наука спасла меня на борту пиратского носителя. Факт, не зависящий от моего таланта.
— Кхм… — не разрывая контакт, наклонил к плечу голову ректор. С таким видом, будто разглядывает диковинный фрукт: мол, ну и как
— Спасибо.
Изображать из себя несгибаемого кадета, который ни за что не сядет в присутствии высшего начальства, я не стал. И аккуратненько устроился на сидении простого, но, как выяснилось, очень удобного кресла. Подумал еще, что ректор очень трепетно относится к комфорту. Вся мебель у него в кабинете вроде бы выглядит просто, а на деле, похоже, как с этим креслом — скрывает доработки, отличающие ее от казенной в лучшую сторону.
— У тебя по лицу видно, что ты слегка не в восторге от поступления в самую престижную военную академию Ста Миров, — ректор, внезапно, не стал вызывать секретаря, а сам ушел к чайному столику в дальней части кабинета. Вернулся с двумя чашками, над которыми поднимался пар. — Будто не уверен: правильное ли решение принял?
Ничего у меня такого на лице не было, конечно. Просто первая попытка меня эмоционально раскачать провалилась — и магистр предпринял следующую. Хотя… может и правильно делает. Наверное, стоит перестать уже жестко глушится и опять показать эмоции. А, может, он просто смог считать, что я чувствую себя немного потерянным. Все-таки, последние годы Звери всегда были рядом со мной, а тут я впервые остался совсем один. Умом понимая, что они рядом — нужно лишь только позвать, но… Короче, в эмоциональном плане ощущая здоровенную такую дыру внутри.
— Можешь говорить свободно! — махнул рукой магистр. Во второй он держал чашку, из которой как раз собирался сделать глоток. — И нет, я не читаю твои мысли, даже архонтам такое недоступно — по крайней мере они так говорят, ха-ха! Просто таких вот напряженных мальчишек перед моими глазами побывало великое множество. И, знаешь, наработался механизм понимания того, о чем они думают.
— И о чем, например, думаю я? — подыграл я, раз уж он сам же сказал, что можно говорить свободно.
— О том, что боишься своего выбора. Да, тебе сейчас кажется, что выбора тебе не оставили, фактически загнали в угол и предложили к рассмотрению не лучшие варианты. Что не любишь всю эту военщину, форму, уставы и распорядки…
