В такие моменты мир словно замедляется — я успел увидеть, как Брин выбрасывает поперек удара свой, похожий на воду, барьер… И он лопается вслед за моим скользящим щитом! И в то же мгновение луч из невероятно плотной витальной энергией перегружает мои щиты! Раз, два, три! И сокрушительный пинок в область живота!
Что-то подобное со мной проделал Бульк: ударом щупальца запустил полетать сквозь стену. Тут эффект бы примерно тот же: «железная рубашка» выдержала, а вот ткани и органы под ней — не очень. Боль — невероятная! Но всего несколько мгновений, пока не справилось ведьмаческое исцеление. На стену, окружающую нашу площадку я приземлился почти в норме. В смысле, изрядно помятым, но удерживая и боль, и сознание под контролем.
Чтобы увидеть, как непонятно откуда взявшаяся Фира, увеличившаяся до размера микроавтобуса, хватает пастью моего ухмыляющегося обидчика.
— Нет!!! — кажется, кричал не только я.
Поздно. Заливая все кровью из сквозных дыр диаметром в руку, Идальго Хот Сервантес рухнул на траву.
Год 1140 от начала Экспансии
Планета Элитея, столица Ста Миров
Временной поток будто бы разделился на два отдельных независимых ручья. В одном течение было бурным и невероятно быстрым. В другом, который словно бы наслаивался на первый, вода текла едва-едва.
— Фира, дурында! — из воздуха возникает четверка фамильяров. Красный сразу же хватает уменьшающуюся прямо на глазах леопардиху за загривок и небрежно отбрасывает в сторону. — Нельзя! Фу!
Рядом с ней оказывается Кер и начинает что-то втолковывать, одновременно постукивая лапкой по склонившейся головенке фиолетовой.
Но это — фоном. Тем, где ручей едва течет, и где я могу разглядеть каждую деталь. Без понимания — откуда они тут взялись так быстро.
На другом слое я уже на коленях рядом с Сервантесом. Не думая. Не сомневаясь. Не тратя ни одной доли секунды на постороннее действие.
Диагностика. Разорванные сосуды. Мышцы в кашу. Внутреннее кровотечение. Внешнее. Перелом трех ребер. Будь дерзкий клановец обычным человеком, я бы смотрел на мертвеца. Но солнечник еще живет. Пропитанный витальной энергией Потока организм борется. Не справляется, но борется. Пытается остановить кровь, срастить сосуды, восстановить ткани и запечатать открытые раны…
Я помогаю. Трава, которая помнит в своих предках деревья — для ведьмовских техник нет различий в материалах. Все — живое. Если уметь и очень захотеть, то растительные волокна станут нитями, сшивающими раны, а веточки переплавятся в куски псевдоплоти, закрывающие зияющие прорехи в теле.
А я умею. И очень хочу.
Когда рядом появляется Брин я заметить не успеваю. Бросаю на нее короткий взгляд и слышу:
— Слишком быстро теряет кровь. Мозг умрет. Я помогу.
И она помогает. Не знаю как, но процессы метаболизма в теле замедляются, и кровь сильными толчками бьющая из сквозных отверстий в теле Сервантеса, начинает вытекать медленно, будто бы даже лениво.
Понятия не имею, что за технику использовала наставница из Великой Пятерки, но мне она подарила дополнительное время. Через сколько там мозг уже не спасти? Четыре минуты, вроде? Ну так она дала мне еще минимум две.
И я не трачу этот бесценный дар впустую. Зашиваю, протезирую и не думаю о том, как это выглядит, когда в тело человека врастают посторонние предметы. Главное — спасти.
Транспортного дрона над нашими головами я заметил только когда с облегченным вздохом выпрямил спину. Справился! Клановец не двигался и никаких признаков активности не подавал, но жил! Слабое дыхание, едва бьющееся сердце, однако это уже не скоростной забег на ту сторону. Замершее в неустойчивом равновесии пламя свечи, которое уже можно раздуть.
— Ори, в сторону!
Брин бережно подхватила ставшее еще более костлявым тело Сервантеса, легко запрыгнула на полку дрона, и тот, поднявшись метров на десять вверх, унес их в сторону лечебного корпуса.
— Ф-фух! — выдавил я из себя тяжелый выдох. И два временных потока снова сошлись в один.
Однокурсники смотрели на меня. Старые «апасные» с одобрением, поддержкой, невероятной теплотой, которая сама складывалась в слова: «Ты молодец! Справился». А вот у тезки, который Терра, глаза были с чайные блюдца, на лице застыло выражение полного неверия в происходящее.
Так и порывало подмигнуть ему и спросить: «Первый раз?»
— Как думаете, что дальше будет? — почти без интонации произнес Цзан. Будто его этот вопрос не слишком-то и волновал.
— Шухер на всю Академию, — за меня ответила Шая. — Могут даже группу распустить, с них станется.
Джан за ее спиной молча кивнул, а вот Анасдея сразу возмущенно подскочила.
— А че сразу распустят, а? Кто бычил, тот и огреб в итоге! Это самозащита, вообще-то! В чистом виде! Он же убить Ори хотел, але? Мы все видели — даже Брин свои щиты поставила, а он их пробил!
Послушаешь ее сейчас и не скажешь, что год назад она была чопорной, следящей за манерами и приличиями аристократкой. Которая всех вокруг считала быдлом.
— Фира, конечно, погорячилась немного… — хмыкнул я.
