Шрам вел себя весьма странно, хотя у такого поведения имелись причины: сейчас он оказался внутри своего собрата, даже в какой-то степени прародителя. Драконид уже не в силах был сохранять свое обычное хладнокровие, он отстегнул ремни и теперь метался по салону шлюпки. Кормак тоже еле сдерживал себя. Да, пока они еще живы, но как долго все это будет продолжаться?..
Со стороны люка доносились шум и грохот, слышались звуки, напоминавшие вращение колес.
– Дракон, что ты делаешь? – поинтересовался Кормак, нажав кнопку связи.
– Я иду к вам, – ответил дракон. Не самая приятная новость.
Ян заметил, что Апис поднял голову и потянулся за капюшоном своего костюма, поясняя:
– Оба люка можно открыть снаружи.
– Можешь надеть капюшон или маску – если дракону вздумается убить нас, вряд ли мы успеем как-либо помешать ему.
Он взглянул на Ганта: хотя тот отстегнулся и схватился за антифотонное ружье, на лице его тоже было выражение какой-то обреченности.
– Наверно, у дракона имеются какие-то виды на нас, – предположила Мейка, не сводя глаз со Шрама. Ее еще мутило, но ингалятор немного облегчил страдания – по крайней мере, не потребовался другой пакет.
– Но какие? – скептически вопросил Кормак. – Мы знаем, что он злится на масадиан и хочет им отомстить, но кому, как не мне, хорошо известно, что после вмешательства дракона остаются только дымящиеся кратеры. Не вижу, зачем мы можем ему понадобиться, если толь-252 ко он не задумал швырнуть эту шлюпку вместо снаряда и таким образом уничтожить одну из цилиндрических станций.
Звук исходил уже от внутреннего люка, поэтому все вскочили со своих мест и бросились в противоположный конец салона. Когда колесо люка завертелось, Кормак живо представил себе ощущения тех, кого в этой шлюпке Апис тогда отправил в вакуум.
Между тем гидравлическая дверца люка открывалась постепенно, и это несколько успокоило Кормака. Он знал о способностях дракона, и то, что дверь не была им сломана, было хорошим знаком. Это значило, что дракон хотел сохранить шлюпку в рабочем состоянии, и оставалось надеяться, что он не имеет дурных намерений и по отношению к ее пассажирам.
Сквозь распахнутую дверь в шлюпку ворвалась беснующаяся плоть: сонм змеевидных псевдоподий с капюшонами на манер кобр, на каждом вместо пасти красовался единственный глаз без зрачка; клубок тонких красных щупальцев; сетчатые соединительные перепонки, позади всего этого – система полостей, где царило жуткое оживление. Шлюпка наполнилась запахом чеснока, паленого мяса и террариума. Эта масса наступала вперед, псевдоподии вились в воздухе, а их глаза шарили по всем направлениям. Потом к этому хаосу добавилось еще кое-что: ребристое змеиное тело, голова птерозавра и глаза, сверкавшие подобно сапфирам. Агент ЦСБЗ испытал ощущение дежа вю. А еще его ждала очередная витиеватая беседа.
– Я умираю, Ян Кормак, – промолвила голова птерозавра.
Кормак оттолкнулся от стенки и поплыл на середину салона, где зацепился ботинком за одно из сидений. Сложив руки на груди, он ответил:
– Я уже слышал это раньше.
Голова повернулась и уставилась на Шрама.
– Но я буду жить, – добавила она.
– Какой именно смысл ты вкладываешь в свои слова?
Голова опять повернулась к Кормаку, и уже не в первый раз он задумался о том, сколько таких голов было у каждого шара дракона. А может, он способен отращивать их по своему усмотрению – так, как он мастерил драконидов.
– Я разрушу лазерные батареи, – сказала голова, брызгая мутной слюной.
– Ну что ж, это… уже неплохо.
– У них есть пять кораблей, равноценных военным кораблям мю-класса Правительства.
– То есть тебе это знакомо? – уточнил Ян.
– Тому судну не слишком повезло при встрече. Аписа передернуло.
– Но ты тоже не легко отделался.
– На этот раз я уже не выкарабкаюсь.
Вопреки своему нежеланию поддерживать циклические и полупустые беседы, на которых специализировался дракон, Кормак все же не выдержал и закричал:
– Так какого черта тогда ты отправляешься туда?
– Чтобы возродиться вновь. Такого ответа и следовало ожидать.
– А что тебе нужно от нас?
– Когда я разрушу их лазерные батареи и спутники, вам нетрудно будет спуститься. Против Теократии поднимется мятеж, а тогда восстанут мои легионы.
– О чем ты, черт тебя дери? Неужели этот корабль мю-класса сжег половину твоего мозга?
Голова опять повернулась к Шраму.
– Я назову тебя Кадмом, – заявила она и метнулась обратно в люк, который за ней мгновенно захлопнулся.
– Что бы все это значило? – спросила Мейка. Кормак был так погружен в свои мысли, что не сразу сообразил: надо же, ведь она нашла в себе силы спросить.
– Жаль, что для начала вы выбрали именно этот вопрос. У меня на него нет ответа.
– Похоже, все оборачивается нам на руку… в некотором роде, – изрек Гант, ослабив хватку, с какой он сжимал антифотонное ружье, – даже приклад треснул.
– Да, и это меня беспокоит, – вздохнул Ян. – А кто такой Кадм? – спросил он Шрама.
Не сводя глаз с люка, драконид ответил:
– Я не знаю.
