Сосредоточившись на процессе, иной раз забывая о существовании ножа и вилки, мальчик продолжал свой ужин. Его мать сидела рядом за столом и, рассеянно отхлебывая кофе, смотрела в лежавшую у нее на коленях книгу.
– "Как-то раз, – начала она, – братец Серендипити отправился поискать счастья в один рабочий поселок, да злые тролли сбили его с дороги, и он заблудился в диких полях". – Пробормотав: "Фу, тролли", – она продолжила чтение: – "Запасов кислорода у него было на три дня. И вот в первый день в зарослях тростника встретился ему молодой и голодный героин".
Женщина проверила настроение своего слушателя. Похоже, сын вспомнил о вилке и ее преимуществах, поэтому был скорее сосредоточен на выуживании из гарнира вареных моллюсков, чем на сказке. Но она решила читать дальше.
" – Пожалуйста, накорми меня. Я потерялся и проголодался, – взмолился героин.
– Но с какой стати я буду кормить тебя, если ты окрепнешь и сможешь проглотить меня? – спросил братец Серендипити.
– Даю слово, что не проглочу!
– Поклянись именем Господа и именем Зельды Смита, Его пророка, что не проглотишь, – потребовал братец.
И героин поклялся, а братец Серендипити отломил ему третью часть мясного пирога, который одна старушка… "
Женщина осеклась, прикрыла книгу и взглянула на обложку. Там по-прежнему значилось: "Мортальные сказки" – и была соответствующая картинка, на которой габбльдак пожирал священника – почти так же, как ее сьш сейчас расправлялся с собственноручно вылепленными из хлеба солдатиками.
Она пожала плечами и прочла:
– "И вот героин последовал за братцем в ночи, чтобы никто не тронул его. Милосердие и доброта спасли братца от грозившей ему ужасной смерти".
Недоуменно фыркнув, женщина пролистала текст вперед.
Преподобный ептириет Ломан Дорт остановился в центре смотрового зала башни и устремил взор на верхнее зеркало "Веры". Должно быть, именно так и должен был чувствовать себя сам Бог! Затем, приблизившись к выпуклому окну, сделанному из высокопрочного стекла, произведенного в зоне Правительства, он взглянул вниз – в огромный "колодец" цилиндрической станции, куда верхнее зеркало отражало солнечный свет и где над великолепными строениями и протяженными садами витало легкое облачко. В противоположном конце станции сияло нижнее зеркало. Без всякого труда через свой модуль и так называемый "дар" он мог следить за тысячами контактов по высшим каналам монахов Септархии на фоне звучания молитв: таким образом наконец удалось помешать Бегемоту[9] влиять на их сознание. Когда это чудовище впервые бескорыстно предложило свои модули, казалось, в том виделась рука самого Господа. Но скоро теократы узнали и обратную сторону такой щедрости. Биотехнологические приборы предоставили широчайший простор для общения, контроля, взаимопонимания, зато Бегемот тоже мог навязывать свою волю. Теперь тысячи монахов, сменяя друг друга, денно и нощно пели молитвы, чтобы сдерживать влияние Бегемота.
За спиной Ломана распахнулась дверь, но он не шелохнулся. Вошедшие в помещение солдаты остановились и ждали, когда он обратит на них внимание.
– Его приготовили? – спросил ептириет, желая услышать вербальное подтверждение полученного через модуль известия. Ведь "дару" полностью доверять нельзя, даже несмотря на молитвы.
– Да, иерарх, – ответил один из вошедших.
