Или хотя бы просто
“Я проснулся”.
Но горло прошивает боль, которая не оставляет шанса на связную речь. Губы потрескались, язык занимает во рту все свободное место, Джон едва может пошевелить им. Поэтому Уотсон решает немного повременить с любой активностью, ограничившись слухом и осязанием.
Осязание не подводит - через секунду Джон чувствует, как кровать проседает сбоку, Шерлок аккуратно берет руку Уотсона в свою и переплетает пальцы. Горячие губы прижимаются ко лбу Джона и замирают.
Джон готов так лежать вечность.
Хотя, судя по неприятным ощущениям в самых разных местах организма, он, возможно, уже вечность тут и валяется. “Тут” - это в больничной палате; Уотсон - и как врач, и как пациент - не может ошибиться, запах больницы не меняется нигде.
Он снова делает попытку прокашляться, и Шерлок отстраняется. Через несколько секунд к губам прикасаются подушечки пальцев, смоченные в воде. Джон слегка приоткрывает губы, всасывая влагу. Шерлок дрожащим голосом шепчет:
- Подожди минутку, Джон, я сейчас.
Раздаются торопливые шаги, шум воды в санузле, звяканье посуды и тяжелый вздох Майкрофта.
Шерлок усаживается на кровать снова и говорит:
- Джон, скорее всего, ты сейчас не сможешь нормально глотать воду, но ты можешь попробовать рассосать лед, я приготовил маленькие кусочки.
Джон не уверен, что кивнул, но Шерлок понял - через секунду в рот проскальзывает небольшой кусочек льда.
Это упоительно. Джон улыбается пергаментными губами.
Он чувствует, как к его лицу бережно приникает мягкая махровая ткань, смоченная теплой водой. Шерлок обтирает лицо Джона, особенно тщательно и нежно обрабатывая глаза - те слиплись от того, что долго были закрыты и слезились при этом.
Джон слегка морщится, представляя, как он отвратительно выглядит сейчас. И пахнешь не лучше, глумливо возникает внутренний голос.
Шерлок заканчивает гигиенические процедуры и подносит ко рту Джона еще один кусочек льда. Джон рассасывает его и пытается говорить:
- Что… случилось?
- О, много чего, - слегка насмешливо, но одновременно душевно произносит голос Майкрофта откуда-то сбоку, и Уотсон ощущает краткое прикосновение к запястью. - Джон, я не могу передать вам, как я счастлив, что вы живы и пришли в себя. Я обязательно навещу вас вскоре, а пока оставляю наедине с этим безумцем.
Джон думает, что теперь он может различать безумцев разных мастей - шерлоковское безумие близкое, понятное и совсем не пугает.
Судя по тихому щелчку, дверь закрылась. Джон и Шерлок остаются вдвоем.
Джон пытается открыть глаза - на этот раз почти получается. Он закрывает их обратно, потому что они все-таки ужасно болят.
- Льда, - едва слышно просит он и через мгновение получает требуемое.
- Джон, тебе где-нибудь больно? - спрашивает Шерлок обеспокоенно.
Джону становится больно практически везде от ноток беспомощности, просочившихся в голос этого бесстрашного, бесподобного человека. Глаза и так слезятся, так что Шерлок не поймет, что не все из этих слез - исключительно физиологическая реакция на свет.
- Нет… - говорить вообще-то больно, но можно, особенно если делать паузы. После льда стало гораздо лучше. - По порядку.
Шерлок берет его вялую кисть в свои ладони, подносит к губам и целует выступающие костяшки.
- Ты выжил, Джон, - наконец говорит он, - а Джекс нет.
Уотсон пытается изобразить на лице самое строгое и требовательное выражение, чтобы Шерлок приступил к связному рассказу. Холмс понимает приказ, хотя подчиняется ему без желания:
- Мы вошли в этот дом буквально через минуту или две после того, как Далтон задушил тебя. Ты потерял сознание. После этого у него осталось очень мало времени для последней инсценировки - ему надо было освободить тебя от пут, положить на пол твое тело; а сам он… лег рядом, - голос Шерлока почти срывается, - он обнял тебя… знаешь, сзади.
Джон представляет, на что это могло быть похоже. Он старается из всех сил сжать руку Шерлока в своей, хотя сил не очень-то много.
- А потом гаденыш вышиб себе мозги, - резко заканчивает Холмс.
Джон обдумал полученные сведения:
- Не додушил?
- Да. Подвинься.
Шерлок забирается с ногами на больничную кровать и прижимается к Джону всем телом.
- Проклятый ублюдок был уже без тормозов. Ему не хватило выдержки - так торопился создать картинку к нашему приходу, что не проверил у тебя пульс и бросил удавку без узла, - хотя словам Шерлока положено сочиться презрением к жалким промахам дилетанта, Джон слышит безмерное облегчение, что все сложилось именно так. - Когда мы вошли, кровь из-под его дурной башки текла так, что я на минуту подумал, что это твоя кровь… Не понимаю, почему он так тянул. Вы что-то не успели обсудить? Или он… хотел от тебя не только разговоров? Ты был одет, но штаны порваны, а лицо в крови. Он тебя бил?
Джон сосредотачивается на длинном предложении:
- Хотел… чтобы ты жил… с осознанием, что опоздал… лишь на минуту.
Обнимающие Джона руки судорожно сжимаются. Шерлок, видимо, отчетливо вообразил себе перспективу такого исхода.
- Некоторых губит любовь к спецэффектам, - наконец тихо говорит он и целует Джона в висок.
