- Почему ты убил Ярмиса? Он обидел тебя?
Далтон поднимает припухшее от слез лицо и спокойно говорит:
- Обидел? Нет. Хотя я не очень хорошо помню. В тот день я действительно был немного… не в себе. Но откровенно говоря, Джон, я ведь тогда не догадывался, какая ты неблагодарная тварь, я придушил этого типа, чтоб искупить свою измену.
Отлично, горько думает Джон, просто отлично. Поль Ярмис убит, чтобы малыш Джонни не рассердился!
С усилием восстанавливая самообладание, Уотсон продолжает мягкий допрос:
- Почему ты не сменил способ убийства, Брюс? Ты же умный, ты понимал, что тебя смогут выследить.
Губы Брюса изгибаются в презрительной усмешке:
- Полицейские - кретины. Не хотелось из-за них менять мой эффектный почерк. Я уникален, - и видно, что Джекс верит в это, - а полиция, ты же знаешь, сборище жалких клоунов, которые лишились моих отпечатков! Тот экземпляр, что был в клинике, я уничтожил еще на четвертом месяце “лечения”.
- Как ты узнал, что твоих отпечатков нет в деле?
- О, Джон, я знал это давно. Конечно, у них была еще копия, просто… Немного денег, немного хитрости… заштатные архивариусы в полиции тоже люди. Чтобы появился Брюс Далтон, Трентону Джексу следовало испариться.
- Ты следил за мной? Как ты узнал, что я буду в том сквере?
На лице Джекса в равных пропорциях смешиваются гордость и разочарование:
- Не очень много шансов на то, что ты останешься без своего дружка, но ты как последний дурак сам дал мне отличную возможность! Я все время старался быть неподалеку. Ну надо же, Джон, я даже не ожидал, что все будет настолько просто. Всего-то и трудностей, что дотащить тебя до машины.
- Твою машину все равно выследят. Дорожные камеры сейчас почти везде, - Джон так сильно верит в это, что его голос едва не срывается.
В ответ на это Трентон лишь загадочно улыбается и качает головой:
- Ничего страшного.
Если что-то не беспокоит маньяка-убийцу, это должно беспокоить его потенциальную жертву. Но Джону еще кое-что надо услышать.
- Расскажи мне о Кори Блэкуэлле, Брюс, - просит Уотсон. - Мне кажется, он был для тебя кем-то важным. Кем-то… особенным.
Лицо Джекса неуловимо меняется - Джону кажется, что на мгновение убийца исчез, а показавшийся из-под маски юный студент-медик вновь стоит на перепутье перед самым тяжелым выбором в своей жизни.
Но Трентон встряхивает головой, и наваждение исчезает.
Студент снова сделал неверный выбор.
- Кори был слабоумный, разве ты не знаешь? Привязался ко мне как щенок, не мог ни на минуту отойти. Приходилось возиться со всеми этими сорняками, будто я чертов агроном!
- Что произошло той ночью? До пожара? - Джону и правда очень хочется выяснить.
Далтон усмехается:
- Думаешь, у тебя будет шанс доложить об этом своему кудрявому проныре? Это вряд ли, хотя твоя преданность поражает… Лучше бы я остался с Кори! - всхлипывает Трентон громко, прижав ладони к глазам. Он все еще сидит на полу, но к Джону не прикасается.
- Ты ведь любил его? - тихо спрашивает Уотсон.
- Он был дебилом, что тебе не ясно? - кричит Джекс, но это не гнев, а затаенная боль. - Я не мог и не хотел любить дебила! Я любил тебя! Кори просто… просто ему не надо было меня удерживать, когда я собирался уйти. Но он плакал и собирался позвать Маккензи. Мне пришлось заставить его молчать, пришлось, но я не хотел не хотел душить не хотел не хотел не хотел…
Трентон утыкается лицом в свои колени и тонко, безысходно скулит. Джон ненавидит этого человека, этого жестокого убийцу, но не может избавиться от жалости. Несколько неуместных капель жгучей влаги тяжело повисают на ресницах, и Уотсон сердито смаргивает их.
Постепенно скулеж затихает. Некоторое время они молчат.
Кровь из разбитого рта засыхает и неприятно стягивает кожу.
Но у Джона есть еще вопросы:
- Я догадываюсь, как ты познакомился с Миллсом и Эймосом, морг - удобное прикрытие, ведь оба недавно потеряли близких людей. И понятно, как ты попал в дом к Эймосу, - у вас было свидание. Но Миллс не мог согласиться на свидание, да? Почему он тебя впустил?
Брюс поднимает голову - на этот раз по его лицу видно, что он действительно горько плакал.
Равнодушно он отвечает:
- Выследил его в магазине, заговорил о его бабке, он расчувствовался. Я ему намекнул, что в болезни этой старухи может быть не все гладко, пообещал принести бумаги, если он не скажет никому. Господи, как же просто с этими идиотами!
- Почему тебя в тот день никто не заметил? Миллс жил в большом доме.
Далтон пьяновато хихикнул:
- Я как-то читал один детектив, там убийца в туалете самолета переоделся в куртку бортпроводника, прошел по салону, спокойно убил нужного человека, вернулся в туалет и переоделся обратно в свою одежду*. Фокус в том, дорогой мой Джон, что никто не обращает внимания на обслугу, людей в униформе… Я надел костюм и фуражку одной курьерской службы, только нашивку с логотипом спорол… Уверен, что никто не обратил внимания на какого-то там курьеришку. Перед квартирой этого педика я фуражку… снял, а про костюм… он меня не спрашивал, даже если удивился… вежливый.
