Прозвучали эти слова так неубедительно, что я бы на месте той женщины решил, что мы собираемся украсть у нее шариковую ручку. Даже мой неустрашимый Руслан оробел. Он мог бы встретить грудью пятерых бандитов, но, когда женщины разговаривали с ним таким тоном, моему псу хотелось поджать хвост и уйти под диван.
— И вообще, — голос женщины катался по коридору, как паровоз, — как вы сюда проникли?
— Снизу, — сказал я покорно. — Через кухню.
Я первым из всех догадался, что мы попали в гостиницу «Мечта» через черный ход. Я часто проходил мимо этой гостиницы, но как-то не задумывался, что сзади она выходит прямо к нашему Дому пионеров.
— Если вы сейчас же не покинете помещение… — сказала женщина.
Но завершить свою фразу она не успела, потому что Руслан нас всех перехитрил. Оказывается, он только притворялся, что перепугался. На самом деле он вертел носом и обдумывал следующий ход. Неожиданно он рванул так, что я выпустил поводок, на полусогнутых лапах пес проскользнул мимо дежурной и побежал к двери номера 26. Перед дверью он сделал стойку и два раза гавкнул так, что даже женщина оробела.
— Вот видите, — сказал я, воспользовавшись паузой. — Собака служебная, знает, кого искать. Вы мне лучше ответьте, куда делся тот подозрительный гражданин с черным саквояжем.
— Вы имеете в виду Григорянца? — спросила женщина.
— Именно его, — ответил я.
— Так он выписался.
— Давно?
У меня как оборвалось все. Неужели после такого замечательного подвига Руслана мы окажемся ни с чем?
— Да только что. Вы его, наверное, внизу догоните. Только попрошу мне сначала показать документы. По какому такому праву вы меня спрашиваете?
Дежурная опомнилась, и, если продолжать с ней разговор, она, конечно, снова перейдет в наступление. Так что планомерное отступление было единственным выходом.
Теперь у нас было еще одно звено в цепочке тайн — имя, под которым владелец саквояжа находился в Москве.
Но имя само по себе мало что значило. Если человек умеет воровать мысли, то уж, наверное, он умеет и подделать паспорт.
Мы сбежали вниз, в холл гостиницы. Там дремали в креслах командированные в ожидании места. Они поглядели на нас с любопытством. Но куда больше удивился швейцар в синем мундире.
— Как так? — спросил он. — Вы же не входили.
— Не важно, — сказал Сорокалет, который постепенно осмелел. — Мы здесь по делу.
— Скажите, пожалуйста, — сказал я, удерживая Руслана, который вновь взял след и тянул меня к двери, — такой незаметный человек с черным саквояжем не выходил только что? Он у вас прописан под кличкой Григорянц?
— Григорянц?
Наше появление было таким неожиданным, что швейцар не стал выяснять, как мы сюда попали. Он взял со стола пропуска, которые выдают тем, кто уезжает из гостиницы, чтобы они не захватили с собой случайно полотенце или ночной столик. Бумажка с фамилией Григорянц была с самого верха.
— Только что покинул, — сказал швейцар.
— Куда он пошел?
— Да только вышел, — сказал швейцар. — Еще такси не успел поймать.
Руслан тянул меня изо всех сил, и я не успел дослушать швейцара до конца, как оказался на улице.
И увидел, как к тротуару подъехала зеленая «Волга» и незаметный человек с черным саквояжем сделал шаг к ней, потому что машина приехала за ним.
— Стойте! — крикнул Сорокалет, узнавший грабителя. — Никуда вы не уедете.
Как только он увидел похитителя, он сразу изменился. Куда-то делась его робость и неуклюжесть. Он даже обогнал Руслана и первым настиг владельца саквояжа.
Тот резким движением спрятал саквояж за спину и совершенно неожиданно для меня завопил:
— Милиция!
Вы можете вообразить любую сцену, но чтобы пришелец, похититель мыслей, звал на помощь милицию — это выше понимания. Можно было бы рассмеяться, но никому смеяться не хотелось. Меньше всех — мне, потому что я увидел то, что другие не заметили: шофер машины, чем-то очень похожий на похитителя мыслей, поднял руку, и в руке его было черное. Блестящее. Это был пистолет.
Честно говоря, я только потом сообразил, что это пистолет. Но я вцепился в поводок Руслана и закричал Сорокалету:
— Обратно! Ложись!
Но, конечно, Сорокалет меня не понял. Он схватил похитителя, как раз когда тот вваливался спиной в открывшуюся дверь машины. Но тогда же к машине прибежал и милиционер.
Не знаю, откуда он прибежал. Это был молодой, серьезный милиционер, но я ему не обрадовался. Мне почему-то показалось, что милиционер — из их компании, тоже перевертыш.
Милиционер профессионально оценил обстановку. Он сразу сказал мне:
— Убрать собаку!
А сам уже подхватил за плечи Сорокалета и оттащил его от машины.
— Что происходит?
Я сразу ответил:
— У него пистолет, — и показал на шофера.
Милиционер не то чтобы вздрогнул, но насторожился, подобрался как перед прыжком. Все его внимание переключилось на шофера.
А тот спокойно открыл дверь машины с правой стороны — он сидел у самой двери, как бы скользнул в нашу сторону от руля, — и, вылезая, протянул милиционеру пистолет рукояткой вперед. А другой рукой полез к себе во внутренний карман.
