Милиционер сразу успокоился. Ясно было, что это не преступники. Зачем преступникам так быстро и спокойно отдавать пистолет?
Сорокалет смотрел на пистолет с удивлением мальчишки.
Милиционер взял пистолет и протянул другую руку вперед. Шофер вложил в нее удостоверение. И вся сцена была такой спокойной, даже солидной, что меня вдруг посетила странная мысль: а вдруг мне только показалось, что у меня украли изобретение? И на самом деле всю эту дикую историю придумал Сорокалет? Вдруг он не очень нормальный?
Пока милиционер читал удостоверение, кося глазом на машину, второй человек, тот самый, с саквояжем, тоже достал удостоверение и тянул его, не вылезая из машины.
Милиционер заметил его движение и взял удостоверение той рукой, в которой был пистолет. Я понял, что в удостоверении написано что-то такое, что успокоило милиционера.
И эту тайну разрешил похититель, который неожиданно тонким и даже дрожащим, как от обиды, голосом сказал:
— Работать не дают. Инкассаторы мы, выручку принимаем. А тут хулиганы, может, грабители. Вот, посмотрите.
Похититель щелкнул замками саквояжа, тот приоткрылся. И я увидел, что в нем аккуратными пачками лежат деньги. Похититель тут же захлопнул саквояж. Милиционер кивнул, возвратил ему удостоверение, отдал честь, потом вернул второму удостоверение и пистолет.
— Ясно, — сказал он. — Продолжайте работать. А с этими товарищами мы займемся.
Эти товарищи — это мы с Сорокалетом, понял я. И наше дело плохо. Мы не только родных мыслей лишились, но сейчас нас арестуют за нападение на инкассаторов.
Надо было взять себя в руки и быстро думать. И при этом держать как следует Руслана, который просто с ума сходил от негодования — так ему не нравился похититель мыслей.
Только бы мне все не испортил Сорокалет, который не умеет решать житейские проблемы.
Я кинул взгляд по сторонам. Сорокалета нигде не было.
Вы не представляете, какое счастье охватило меня. Сорокалет висел на мне мертвым грузом. А если он догадался в суматохе скрыться, считайте, я спасен, уж с милиционером я справлюсь.
— Этот где? — спросил милиционер. — Сообщник где?
— Ну, мы поехали, — сказал весело шофер. — Вы уж разбирайтесь, сержант.
— Поезжайте, — сказал милиционер. Сейчас его интересовали только преступники. — Куда второй делся?
К счастью, дело клонилось к вечеру, улица эта не самая людная, да и борьба с похитителями мыслей заняла слишком мало времени, чтобы успела собраться толпа. Так что немногочисленные прохожие, задержавшиеся неподалеку, ничем помочь милиционеру не смогли — и понятно, они все смотрели на машину, а не на Сорокалета.
— Дяденька! — завопил я жалобно. — Я-то при чем?
— Это мы не здесь будем разбирать. — Милиционер оглядывал улицу, соображая, куда мог деться Сорокалет.
— Дяденька! — Это слово «дяденька» употребляют беспризорники в кинофильмах, и я полагал, что оно — самое жалкое из возможных обращений к официальному лицу при исполнении обязанностей. Я даже постарался стать меньше ростом, подогнул колени и сгорбил плечи. — Я же с собачкой гулял, а они как побегут! А Руслан испугался, вырвался, а он служебный, он не понял. Он думал, что преступники, а может, думал, что играют… я здесь живу, я с собакой погулять пошел…
Ныл я так жалобно и вид у меня был такой инфантильный, что в сердце милиционера начали зарождаться сомнения. Но все же он должен был принимать меры, а я был единственным возможным объектом этих мер.
И тут мне сказочно повезло. Неподалеку возникла Анна Дмитриевна, наша соседка по этажу. Она меня не очень любила, потому что боялась, что в своей изобретательской деятельности я обязательно спалю весь дом, и ее драгоценную рухлядь в первую очередь.
— Коля! — воскликнула она трагическим голосом. — Что ты еще наделал? Вы с Русланом кого-то искусали?
Руслан даже ахнул от негодования.
Появление Анны Дмитриевны было счастливым исходом и для милиционера.
— Вы знаете этого мальчика? — спросил он.
— Этот мальчик сведет меня с ума, — заявила Анна Дмитриевна. — Сплошные опыты. Сплошные взрывы. Я совершенно не представляю, чему их учат в школе! Хорошая семья, все работают, учатся, но никакой организованности. А что случилось?
Милиционер не стал рассказывать ей, что случилось. Я думаю, к этому времени он и сам уже не очень представлял, что случилось. Но в присутствии Анны Дмитриевны он записал мои данные, адрес и телефон. А затем отпустил, сказав строго, что за собакой надо следить и вообще для прогулок с собаками есть специально отведенные постановлением Мосгорисполкома места.
Я был со всем согласен и даже согласился пойти домой с Анной Дмитриевной, чтобы милиционер видел, какой послушный и тихий мальчик ему попался.
Так что домой мы возвратились без приключений.
Дома мной овладели тревожные мысли. Если тот человек в самом деле был инкассатором, то что он делал в нашем Доме пионеров? Это — не банк. К тому же разве инкассаторы выходят через окно? Нет, наша версия остается верной. Инкассатору ни к чему жить в гостинице под фамилией Григорянц. И уж если я мог ошибиться, то Руслан никогда бы не ошибся.
