— А кто-нибудь к вам подходил? — спросил Сорокалет.
— Не знаю, мы целовались… — И Настасья вдруг осеклась, будто сама удивилась своему ответу. — Целовались… Странно. Зачем? Там проходил один человек. Я даже застеснялась. Он остановился рядом…
Тут я понял, куда клонит Сорокалет, и спросил раньше, чем он успел задать этот вопрос:
— У него был черный саквояж?
— Саквояж? Не знаю. Какой-то чемодан был. Или портфель. Он еще открыл его…
— Руслан! — приказал я. — Оставайся здесь и стереги Настасью. Чтобы от нее ни шагу!
И я бросился бежать. Потому что Сорокалет побежал первым и я не хотел оставлять его одного.
Шагов через сто мы выбежали на небольшую площадку над рекой. Там стояла скамейка. Пустая. И никого рядом.
Но уйти далеко они не могли.
Сорокалет крутил головой, как будто разыскивал следы. Конечно, я поступил неправильно. Надо было взять с собой Настасью и Руслана.
Сорокалет нагнулся и поднял с травы что-то светлое.
Я подскочил к нему.
Сорокалет держал в руке толстую пачку сторублевок. Я оглянулся. Как грибник, который увидел, что его товарищ нашел великолепный гриб и смотрит, нет ли других по соседству. Еще одна пачка лежала в кустах.
— Все ясно, — сказал Сорокалет. — Он выкидывал их, чтобы добраться до приборов. Ему захотелось отнять у них чувства.
— А деньги как же? — спросил я.
Сорокалет вытащил одну из бумажек и посмотрел сквозь нее на свет только что загоревшегося фонаря.
— Никаких водяных знаков, — сказал он. — Типичная липа.
— Значит, они не только мысли…
— Значит, они могли воровать чувства. Сильные чувства.
— Тем более, — начал я. — Я лучше погибну, но мою сестру обижать не дам.
Сорокалет поднял руку, чтобы я замолчал.
Было очень тихо. Так тихо, что было слышно, как за рекой, очень далеко, гуднула машина.
Потом я тоже услышал шорох в кустах.
Сорокалет пошел туда осторожно. Как будто подкрадывался к бабочке.
Я за ним.
За купой деревьев была еще одна поляна. Там стояли два человека. Было почти темно, и я не сразу догадался, что они делают.
Человек пониже ростом, возле которого на траве чернел саквояж, снимал с другого одежду. И это было невероятное зрелище. Настолько невероятное, что мы замерли. Тот, которого раздевали, стоял неподвижно и не возражал. Я вдруг понял, что это шофер инкассаторской машины. Потом он поднял руки, чтобы удобнее было снять с него рубашку.
Его тело странно поблескивало под отсветом далекого фонаря.
Похититель бросил рубашку на траву. Там уже лежали брюки. Стояли рядышком ботинки.
Потом он нажал своему напарнику на затылок, и тот вдруг сложился. Как карточный домик. Раз — и на земле лежит лишь плоская пластина.
Человек поднял пластину, свернул, открыл саквояж и положил ее внутрь.
Затем вышел на середину поляны и поднял вверх палец.
Тонкий луч света вылетел из пальца и протянулся вверх.
В тот же момент Сорокалет смело шагнул из кустов и в два прыжка очутился возле похитителя.
Похититель почувствовал опасность и обернулся, одновременно наклоняясь, чтобы схватить саквояж.
Но тут в схватку вступил и я.
Я знал, что меня сейчас ничем не испугаешь — ни пистолетами, ни космическими бластерами. Мне удалось во вратарском прыжке дотянуться до саквояжа и вырвать его.
— Вы с ума сошли! — закричал тонким голосом похититель. — Сейчас же отдайте! Я позову милицию!
Он потянулся к саквояжу, но Сорокалет встал на его пути.
И тут все вокруг потемнело, потому что сверху совершенно беззвучно начало спускаться что-то черное. Оно закрывало синее, в низких облаках, небо. Оно было похоже на шар, точнее я не разобрал.
Внизу открылся круглый люк, и из него выкатилась, разворачиваясь, лестница. Похититель бросился было к ней, потом обратно к саквояжу.
— Отдайте! — кричал он. — Это мое! Я не могу без этого возвращаться.
Он рвался ко мне, и я отступил на несколько шагов. Сорокалет старался остановить чужака.
Похититель наставил палец на Сорокалета, и тонкий луч света ударил изобретателю в лицо. Павел Никитич зажмурился.
— Я знаю тебя! — сказал тогда похититель. — Я понял. Отдайте мой накопитель, и я верну вам ваши мысли.
— Нет, — сказал Сорокалет. — Нам нужно все.
— Я убью вас!
Но тут из черного круга раздался тревожный звонок. Короткий и требовательный.
И я увидел, как люк начал медленно закрываться.
— Отдайте! — крикнул похититель. — Я вам заплачу. Я не могу вернуться без добычи! Меня ликвидируют!
— Вы не только вернетесь без добычи, — сказал Сорокалет, и я даже удивился, потому что никогда не слышал у него такого твердого голоса. — Вы еще скажете тем, другим, которые хотят поживиться у нас, чтобы Землю они облетали стороной. В следующий раз мы не только отнимем украденное. Мы еще…
Договорить Сорокалет не успел, потому что звонки с корабля стали звучать все чаще, короче и настойчивей.
— Спешите, — сказал тогда Сорокалет, видя, как похититель мечется между люком и нами. — Если не хотите остаться здесь и дать ответ за все, что вы натворили…
Похититель как-то странно пискнул и буквально взлетел в воздух.
