Ит, когда лодка подошла к его машине, тоже перешел на поплавок, и махнул рукой.
— Ты, это, лучше ты будь сейчас ведущим, — вдруг сказал Ветер.
— Почему? — с интересом спросил Ит.
— Ну, ты же старший брат-то, вот и давай, — объяснил Ветер.
— Всегда мне отдуваться, — усмехнулся Ит. — Ладно, договорились. Буду ведущим.
— И славно. Чистого неба!
— Чистого неба…
Лодка пошла к пирсу, оттаскивая от самолетов швартовочные буи. Ит запрыгнул в кабину, и заученным движением опустил на глаза летные очки-консервы с темно-фиолетовыми стеклами.
— Рыжий, помнишь, дети когда-то говорили — слабоумие и отвага? — спросил Ит. Самолеты, которые они отвели на всякий случай на порядочное расстояние от береговой линии, поднимались по спирали к ночному небу.
— Это не дети говорили. Это я говорил, когда три идиота малолетних на крыше высотки пикник устроили, — ответил Скрипач. — Им лет по двенадцать было, кажется.
— А, ну или ты говорил, — согласился Ит. — Так, поднимаем угол.
— Ты на сколько градусов хочешь?
— Давай еще пять прибавим, — предложил Ит. — У меня какое-то странное…
— Ой, перестань ты про свои ощущения! — рассердился Скрипач. — У меня голова разболелась, как не знаю что, а ты про ощущения опять!
— У тебя тоже? — удивился Ит. У него самого уже минут десять как начала болеть голова, сперва почти незаметно, но теперь боль усилилась.
— А, тогда про ощущения понятно, — заметил Скрипач. — Может, на кислород уже?
— Рано. Позже.
Еще до начала всей операции они заказали у трансфигураторов пару баллонов, и заранее установили их в кабинах. На всякий случай. Кто знает, что там, в этом небе…
— Две капсулы минус, — сообщил через некоторое время Скрипач. — У тебя как?
— Тоже. Заменяем.
Левой рукой, правой придерживая руль — дотянуться до капсул, и вынуть. Потом достать из сумки новые, и поставить на места. А израсходованные в сумку. Потому что нечего им по кабине просто так мотаться.
— Готово, — отрапортовал Скрипач.
— Готово, — отозвался Ит. — Слушай, как голова?
— Вроде получше. По ощущению было… блин, словно пилили, — пожаловался Скрипач. — Сейчас уже почти не болит.
Ит прислушался к ощущениям. Действительно, боль почти прошла, только немного ныли виски. Ерунда.
— И у меня, — сказал он.
Бархатно-черное, до слёз прозрачное небо — и звезды стали словно бы немного ближе, или это только кажется? Ит приподнял очки, вгляделся. Нет, не кажется. Сколько там высоты уже? Пять тысяч? И еще две капсулы быстро уходят в минус. Ладно…
— Рыжий, давай маски, и угол на семь градусов, — скомандовал он.
Неожиданно он вдруг ощутил боль в груди, настолько сильную, что на секунду задохнулся — в то же мгновение он услышал, что Скрипач вскрикнул.
— Что… такое? — слова довались с трудом, но боль, о чудо, стала проходить почти сразу.
— Не… не знаю… меня словно… ножом резанули, — Скрипач дышал тяжело, прерывисто. — Что за чертовщина такая?
— Чтоб я знал, — Ит несколько раз глубоко вздохнул. — Отпустило, вроде. Рыжий, маски. И за мной.
— Ты не свались, смотри, «за тобой», — проворчал Скрипач. Кажется, боль у него тоже уже прошла, и он сейчас был сердит на себя за слабость, пусть и минутную. — Я испугался.
— Не только ты, — заметил Ит. Накинул маску, осторожно повернул вентиль. — Машины тянут, нормально. Уже шесть.
— И то дело.
Несколько минут они молчали, потому что самолеты стало весьма ощутимо потряхивать, словно они попали в зону турбулентности, вот только никакой турбулентности не было, да и быть не могло. Потом тряска прекратилась совершенно, и дальше машины пошли ровно, даже как-то ненормально ровно. Даже звук двигателей теперь звучал приглушенно, не так, как обычно. Может, так и нужно?
— Ит, слушай, — осторожно начал Скрипач. — Я тут подумал… тушки-то наши у него, так?
— Ну да.
— Как мы оттуда выбираться станем?
— Ну, ты спросил, — Иту вдруг стало смешно. — Я-то откуда знаю? Как-нибудь. Или вообще никак.
— Так себе перспектива, если никак.
— Или, может, он нас там сразу по второму кругу и убьет, — предположил Ит.
— Слушай, у тебя какой газ в баллоне? — спросил Скрипач в ответ. — Не веселящий, часом?
— Вроде нет. Так, рыжий, семь тысяч.
— Вижу. Предложения?
— Еще пять градусов, и выходим на максимум, — сказал Ит. — Помнишь, на тех листочках было? Быстрее, выше, и дальше. Вот так и поступим.
— Ладно, — согласился покладистый Скрипач. — Согласен. И, на всякий случай…
— Сам же сказал — давай без этого, — строго произнес Ит. — Вот и не надо. Без этого, так без этого.
Звезда, к которой сейчас стремились машины, сияла уже много ярче остальных, но была всё еще неимоверно далеко, недостижимо далеко. «Мы не долетим, — вдруг понял Ит. — Мы не долетим, но мы не сдались, мы хотя бы попробовали. А, впрочем, как тут принято говорить — это же Берег. Верно? Поэтому нечего размышлять, надо просто делать».
— Две капсулы осталось, — сказал Скрипач. — Ит…
— Что?
— У меня в глазах темнеет.
— Спокойно. Главное, не отпускай руль.
— А у тебя?..
— У меня тоже, — признался Ит. Действительно, кабину его самолета словно бы начала окутывать тьма. — Меня пока видишь?
— Да.
— Держи за мной.
