— Пытаюсь, — ответил Скрипач без особой уверенности в голосе. — Не видно ни черта. Ит…
— Что? — тьма надвигалась со всех сторон, Ит уже с трудом различал приборную панель.
— А хорошо всё-таки, что мы нашли маму, — судя по голосу, Скрипач сейчас улыбался. — Потому что теперь я имею полное право тебя любить так, как положено. Как брата.
— Я тебя тоже люблю… мелкий, — со смешком отозвался Ит. — Меня видно?
— Почти нет.
— Что по капсулам?
— Последняя.
— У меня тоже. Рыжий, прибавь кислород, дышать становится трудно.
Дышать действительно становилось трудно, воздух словно бы сгустился, он с трудом проходил в легкие, каждый вдох давался с трудом. Ит дотянулся до вентиля, и открыл на полную, до упора, но это почти не помогло. Он поднял очки — в наступившей тьме была видна сейчас единственная светлая точка. Звезда.
— Рыжий, звезду видишь? — спросил он. Голос прозвучал глухо, говорить оказалось больно.
— Да, вижу. Только ее и вижу.
— Держи на неё.
— Уже.
— Молодец.
Говорить стало почти невозможно.
— Ит…
— Чего?..
— Забыл… сказать… если этого увидим вообще… хоть когда… сразу ногой… угадай куда…
Ит беззвучно засмеялся.
— Кто… о чем… пошляк ты… всё-таки… ладно… договорились…
Звезда мигнула. Раз, другой. А потом вспыхнула на всё небо, осветив на доли секунды всё и вся — Ит успел увидеть приборную панель, и свои руки, намертво вцепившиеся в руль — и погасла.
И всё исчезло.
0
Истинный берег
Глаза удалось открыть не с первой попытки, и даже не со второй — Ит, как ни старался, всё никак не мог почему-то приноровиться их открывать так, чтобы они не зарывались тут же снова. Наконец, удалось, и первое, что он увидел, было что-то непонятное, неразличимое и белое, и, что самое обидное, на этом белом всё никак не получалось сфокусировать взгляд, потому что белое плыло, и то и дело становилось мутным. Самым же скверным оказалось то, что он всё никак не мог определить, далеко это нечто белое, или близко. Одно он понял точно — белое не являлось кабиной его самолета, а это означало ровно два «или». Или что-то получилось, или они неведомым образом свалились обратно, не разбились, и какая-то добрая душа вытащила их из моря. Не такой уж невозможный вариант. Наконец зрение адаптировалось, Ит перевел взгляд вправо…
…и увидел Фэба, совершенно невозможного и нежданного Фэба, который стоял посреди… это что за место? не понять… стоял посреди какой-то комнаты, прикрыв глаза, и у Фэба были почему-то совершенно седые виски, и бледное в синеву лицо, и он стоял абсолютно неподвижно, ничего не слыша и не видя…
— Фэб, — позвал Ит. Вместо голоса получился едва слышный шепот, но шепот этот произвел такой эффект, что Ит оторопел. Фэб открыл глаза, и глаза эти вылезли из орбит в буквальном смысле этого слова; затем Фэб открыл рот, словно пытаясь сделать вздох, а затем — как подкошенный, рухнул на пол.
Ит растерялся. Он попробовал было сесть, но понял, что сесть не получится, тело не слушалось абсолютно. А вот обернуться кое-как он сумел, и заметил, что рядом с ним лежит укрытый до подбородка белой тканью Скрипач, и что сам он, оказывается, тоже зачем-то укрыт… что за ерунда тут происходит?
— Рыжий, — позвал он. Получилось чуть громче, видимо, голос возвращался, просто медленно. — Ты тут?
— Кажется… да, — прошептал в ответ Скрипач. — Чего случилось?
— Тут Фэб. Он в обморок упал, — Ит попробовал откашляться. — Не понимаю…
— А самолеты… где?
Ит вдруг почувствовал, что его начинает разбирать нервный смех.
— Не… не пролезли… наверное… — с трудом проговорил он.
— Жалко… Люсю… Ит, давай как-то… это… слезать, что ли… отсюда, — предложил Скрипач. — Надо Фэба… того…
— Мы где вообще?.. — говорить постепенно становилось проще, но голоса всё еще звучали слабо и хрипло. Ит снова откашлялся. — Черт… странно пахнет, ты заметил?
— Как в анатомичке, — Скрипач поежился. — Ит, погоди, — Скрипач с трудом приподнялся на локте. — Господи, а что с ним? Он же седой, и у него на рукаве…
Договорить он не успел, потому что Фэб, до этого неподвижно лежавший на полу, сперва шевельнулся, а потом попытался сесть, опираясь на руки.
— Нет, — прошептал он. — Мерещится. Нет. Не надо, пожалуйста, не надо… так не надо, боже мой, не надо…
— Не надо что? — не выдержал Ит.
Фэб дернулся, словно его ударили током.
— Фэб, ты чего вообще? — спросил Скрипач. — Чего с тобой?
— Кир! — вдруг крикнул Фэб. — Кир, иди сюда! Быстро! Я, кажется, сошел с ума…
—…четверо суток назад они соизволили отдать нам то, что осталось после трех суток того, что они делали. А делали они многое. На гистологию они, видимо, забрали всё, что сумели. Вообще всё, — говорил Саб, остальные до сих пор пребывали в ступоре. Саб оказался самым адекватным из присутствующих, хотя и его, что говорить, время от времени потряхивало. Он то и дело отпивал по глотку из своего стакана с водой, и, будь этот стакан стеклянным, давно бы пооткусывал бы, наверное, у него края. — Нам отдали… высочайшим повелением, как я понимаю, ваши тела. После года в вегетативном состоянии, мертвые, и выпотрошенные так, что… Эри, как было правильно? Любо… любо что?
