— Наполовину пустые, или наполовину полные? — ухмыльнулся Ветер. — Если честно, неохота никуда лететь.
— Это потому что ты сегодня связной, — подсказал Скрипач. — Тебе не лететь неохота, тебе работать неохота.
— Надоело командовать, — признал Ветер.
— Точнее, принимать решения, — подначил Скрипач. — Тебя задолбала ответственность. И ты надумал благополучно свильнуть. Потому что это же целое дело: собирать обратно группу, разводить по Звездам, отчеты делать, потом в журнал вносить статистику. Ты бы сейчас пришел, всё быстренько внёс, и свободен… а чего ты, кстати, так торопишься? Что у тебя за дело неотложное образовалось?
Ветер покраснел до корней волос и отвернулся.
— Она здесь, да? — участливо спросил Ит. Ветер через силу кивнул. — Слушай, так давай мы тогда всё сделаем. Иди домой, правда.
— Она, кажется, болеет, второй день уже… дома… она… с ней что-то не то… — Ветер явно не хотел говорить. — И я хотел…
— Можешь не объяснять, — прервал Ит. — Иди домой. А группе мы чего-нибудь соврем.
— И кто только придумал эти отчеты, — проворчал Ветер.
— Неизвестно, кто. Но штука, согласись, полезная. Всё, иди, иди, мы девчонок дождемся, и пойдем сдаваться, — поторопил Ит. — Счастливо!
— До завтра, — Ветер махнул рукой, и спешно пошел молу к берегу.
— А всё-таки интересно, кто для него спит, — вполголоса произнес Скрипач. — Девушка? Мать?
— Может, сестра, — предположил Ит. — Рыжий, он и сам не знает, скорее всего.
— Не знает, но чувствует. А для нас никто не спит, — Скрипач вздохнул. — Даже обидно. Я бы хотел, чтобы спали. И… я волнуюсь. Если не спят, то ведь это может означать что угодно, так? Вдруг они погибли?
— Типун тебе на язык, — Ит разозлился. — Не начинай всё сначала. Мы с тобой отлично знаем, что далеко не у всех есть спящие. И это вовсе не означает, что их любимые мертвы, или что их при жизни никто не любил. Причин, по которым спящие появляются или не появляются, мы не знаем тоже. Поэтому включи голову уже наконец, и прекрати трепать нервы. Рыжий, я серьезно. Кстати, вон идут девчонки. И я бы тебя очень попросил…
— Опять?! — взвился Скрипач.
— Да, опять. Прекрати проедать глазами Оливию. Она не Берта.
— Но она очень похожа, — горько вздохнул Скрипач. — А я так соскучился.
— Она — не Берта, — с нажимом повторил Ит. — К тому же тут невозможна никакая физиологи… для них.
— Но не для нас, — проворчал Скрипач. — Хоть бы она шлем не снимала, что ли. У нее справа, у лба, такой завиток волос… ну вот в точности как у Бертика… и поэтому я… ну…
— Пе-ре-стань! — шепотом рявкнул Ит. — Чертов маньяк!
— Да перестал я уже. Сердцу, как говорится, не прикажешь.
— Если бы в твоем случае речь шла о сердце, я бы промолчал, — съязвил Ит. — Вот только дело тут отнюдь не в сердце. Оно, смею тебе напомнить курс физиологии первого уровня, находится несколько выше и чуть левее.
— Я сам — одно большое сердце. Огромное, как небо. Я состою из сердца, у меня оно везде, — отмахнулся Скрипач.
— Сердце так не может.
— Моё — может… девчонки, чего вы так долго? — упрекнул Скрипач. — О чем болтали?
— Секрет, — хмыкнула София. — Ну что, пошли, перекусим?
Шлем Оливия всё-таки сняла, поэтому Ит предусмотрительно посадил Скрипача подальше от неё. Говорили обо всём подряд, но главным образом обсуждали, конечно, сегодняшний вылет. Отчеты, к вящей радости остальных, взялась сделать София, и сейчас она заполняла лётные карты своим красивым каллиграфическим подчерком. Кажется, ей это даже нравилось — не сами отчеты, конечно, а именно процесс письма. Идеальные буквы с завитушками и вензельками ложились в графы отчетов, словно атласные ленты; София, по ученически прямо держащая спину, выводила каждую из них так, словно букве была уготована какая-то дивная, странная судьба, и нужно передать букву её судьбе в самом лучшем виде. Пишущая София была само совершенство — от золотисто-шоколадного цвета изящных рук с прекрасными розовыми ногтями, до одухотворенного лица. Кажется, София перед вылетом успела основательно позаниматься собой: новая прическа, черные вьющиеся волосы замысловато уложены; свежайший маникюр; макияж по высшему разряду… вид такой, словно она только что вышла из салона красоты, а не провела пять часов в кабине самолета.
—…хотели заправиться, вдруг завтра опять на вылет. Вы обе как? — спросил Скрипач.
— Я не полечу, — рассеянно ответила София, выводя очередную букву. — У меня дела в городе.
— Гости? — тут же спросила Оливия.
— Да, — кивнула София. — Пойду в народ, рассказывать о подвигах, — она усмехнулась. — Чванство и заносчивость до добра не доводят, надо чаще выходить к людям, чтобы они не чувствовали себя покинутыми. Поэтому сейчас допишу, а потом отправлюсь к Цеперу. Обещают большой прием и пикник. Сирин, ты со мной?
Оливия задумалась.
— Я, пожалуй, всё-таки слетаю заправиться, — сообщила она. — Потом присоединюсь. Где они ночуют?
— У Цепера, он клялся, что расширил дом, чтобы всем места хватило, — София отложила очередную карту в стопку заполненных, и взялась за следующую. — Кого попросим за Пропащим слетать? — спросила она, обращаясь к Оливии.
