— Какая же она всё-таки милая… — пробормотал Скрипач. — Прямо как Бертик…
— Она в самолете, — напомнил Ит. — Отсюда никак не видно, какая она.
— Дурак ты. Ит, а вдруг это и правда Берта? Вдруг там что-то случилось, и она вот так?.. Тут?.. А что внешне она не совсем такая — так ты вспомни, как Эри изменилась после того, как побывала здесь!
— Рыжий, перестань, — попросил Ит уже в который раз. — У Эри изменился только возраст, не более того. Берты тут нет. Оливия — не Берта. Всё, иди заправляться, пока я не разозлился окончательно.
— Ну и злись на здоровье, — голос Скрипача стал мрачным. — Тебе лишь бы обломать!
— А тебе лишь бы подкатить! Причем ты отлично знаешь, что подкатить не получится по независящим от нас причинам! Рыжий, я тебе не дам изменить жене, и, уж прости, не начинай про то, что мы оба спали с Эри! Даже вообще не произноси это вслух! Если мы отсюда когда-то выберемся, нам с тобой долго предстоит извиняться. Помни об этом.
— Ты чертов зануда, — Скрипач явно сдался, но Ит знал — это ненадолго. — Я не собираюсь никому изменять. Тебе лишь бы всё опошлить!
— Не я зануда, а ты сексуальный маньяк! Пошёл заправляться, блин! Время! Нам еще лететь черти сколько…
Они жили на Берегу уже третий месяц, и успели выяснить, что устроиться тут можно весьма неплохо — особенно если ты до того, как сюда попал, хотя бы в общих чертах представлял, что тут может быть.
Первые дни, конечно, пришлось тяжело: не давало покоя ощущение опасности, да и происшествие в горах не выходило из головы. Но постепенно ощущение сошло на нет, оба они успокоились, нога у Ита довольно быстро стала подживать, а место, в котором они находились, оказалось просто сказочным.
Население Золотой бухты, по приблизительным подсчетам, составляло около пяти тысяч человек. Именно человек — других рас тут не было, уже через несколько дней об этом можно стало судить со всей уверенностью. Очень разные люди, из разных мест, вполне возможно, что из разных миров — но исключительно люди. Порой очень странные люди, вроде того же Грегора.
Впервые увидев его дом, а позже — познакомившись с его самолетом, Ит и Скрипач поняли, что Грегор, судя по всему, попал на Берег из какого-то мира Белой зоны, причем мира, ступившего по пути бионики. Этакая странная смесь технологий людей и зивов, разумных растений; люди редко развиваются таким образом, для них характерна теногеника, но для Грегора было вполне естественным то, что дом его не строился, а рос, как дерево, что материал, покрывавший его самолет, больше всего походил на хитиновую оболочку крыльев майского жука… одежду он себе выращивал, а не заказывал у трансфигураторов, а обувь не признавал принципиально, не понимая, для чего она вообще нужна. В городе жило еще несколько соплеменников Грегора, происходивших с той же планеты, но, кажется, они жили в других временных периодах, более поздних, поэтому Грегор охотнее общался с другими пилотами, нежели чем с ними.
Или взять Софию — тоже человек, но из совершенно другого мира. Её планета, судя по тому, что собой представляли дом Софии, и её самолет, пошла по техногенному пути, и раса Софии, в том мире, безусловно, доминирующая, достигла весьма высокого уровня развития. Дом «королевы» поражал роскошью, и был нашпиговал самой разнообразной техникой: от массажирующих лежащего кушеток, до тренажеров, совершенно на Берегу бесполезных, но, видимо, очень нравившихся самой хозяйке. Кроме того, у Софии имелась обширная библиотека, «королева» оказалась образованнейшей женщиной. Ит, первым побывавший у неё в гостях, искренне восхищался тем, что увидел: уж если София, как и все прочие, потерявшая на Берегу воспоминания, сумела только на сохранившихся ассоциациях создать такое, то что же было, когда она жила и правила? Оба потом вспоминали что, по слухам, одно из воплощений Королевы конклава Санкт-Рена было темнокожим, хотя им посчастливилось в своё время познакомиться с «белым» вариантом… как знать. К тому же София обладала поистине безграничной смелостью, её отваге мог бы позавидовать любой мужчина. Вселенная бесконечна, Берег бесконечен. Всё может быть. Говорить о своих догадках с самой Софией они, разумеется, не стали — равно как и со всеми прочими.
